«Взрослею» — подумал Денис. На губах его появилась новая, горькая и циничная ухмылка. Он провалился в тяжелое полузабытье.
— Ну что? Пересрались, уроды? Говно за собой оставили?
— Егор Валентинович, вы чего? Все же по уму сделано.
— По УМУ? У тебя, Сережа, и до тюряги мозгов не было, а на зоне последние выбили.
— Егор Валентинович…
— Володя, не надо. Я уже сорок пять лет Егор Валентинович.
— А что, по-вашему, мы сделали не так?
— А ты сам не догадываешься? На войне, видно, тоже мозги выбивают. Девчонку зачем укокошили?
— Следы заметали.
— Какие еще, на хрен, следы?
— Девушка встречалась с продюсером. Сказала, что хочет выйти из бизнеса.
— И что? В первый раз, что ли? Пообещали бы увеличить гонорар, организовать контракт с западными модельерами. В общем, наплели что-нибудь. Всех же обламывали. И эту обломали бы.
— Егор Валентинович, она ни в какую. Уперлась рогом, и все тут.
— Упираются копытом, Сереженька, а не рогом. Ладно. Ты-то, Володя, куда смотрел? Этот на нарах сидел, а ты за Родину воевал. Не дурак.
— Мы действительно не могли иначе. Посулы, угрозы, шантаж — на эту сучку ничего не действовало. Она сначала расплакалась, потом закричала, что выдаст все наши тайны, пойдет в полицию.
— Что она могла выдать? Она что-то знала?
— На сто процентов мы, конечно, не были уверены. В любом случае, девчонка видела и слышала достаточно.
— Да неважно, что она видела и слышала! Понимаешь ты это? Вижу, что не понимаешь. В крайнем случае, вы должны были сунуть ее в машину, надеть мешок на голову, и выбросить в овраг, как обычную проститутку. А не пилить ее на куски. Ты понимаешь, что значит ваша самодеятельность? Теперь у Спирина есть зацепка. Он может связать нашу деятельность с похищением детей.
— У Спирина уже не осталось времени. Он уже давно превысил все разумные сроки предварительного расследования.
— Ты плохо его знаешь. Ему плевать на сроки. Он доведет дело до конца. Дай только повод. Вот что я не пойму, Володя: почему ты начал действовать так грязно? Тебе надо быть осторожней, у тебя жена и ребенок. Кстати, он в каком сейчас классе?
— Второй год отучился.
— Ух ты, маленький совсем. Видишь. А ты с ума сходишь. Эту дурочку надо было убрать втихаря, без шума и пыли, а не кино с ней снимать.
— Америкос же сказал: нужны еще два. Вот, один сняли, остался последний.
— Ага, ясно. Совмещаешь приятное с полезным? Говорю же, с ума сходишь. Тебе это начинает нравиться? Да? Во вкус вошел. Чего молчишь? Володя, сейчас ответственный момент. Еще пара недель — и товар уйдет за кордон. И мы в дамках. Сейчас нельзя лажать. А вы… Так, ты чего притащилась? Кто тебя впустил?
— Никто меня не впускал. Я сама пришла. Могу я хотя бы раз в сутки увидеть любимого мужа?
— Лиза, ты же видишь, у меня деловое совещание.
— Да-а-а? И о чем мы совещаемся? Ха-ха! Опять кого-то укокошили?
— Господи, ну что ты несешь…
— Ой, а то я не знаю. Доброе утро, мальчики! Боже, что я говорю — доброй ночи! А почему, Володя, ты такой побледневший? В пол смотришь, как собачонка побитая. Егорушка тебя отругал, да? Ты на ковер написал? Ха-ха! Ну иди сюда, мамочка тебя пожалеет. Хочешь, сисю дам пососать? Ха-ха!
— Уже нажралась, дура. Смотреть на тебя тошно.
— А что мне еще делать? Все меня бросили, никто не приласкает. С американцем твоим, что ли, целоваться? Он, по-моему, и пизды-то не видел никогда.
— Так, все, хватит. Вышвырните ее отсюда.
— Ой, а вы все такие смешные. Притаились здесь, тихо-тихо, как мышки. «Вышвырнуть»! Я что тебе, вещь? Володя, что ты меня трогаешь? Уберите лапы!
— Лиза, не дури. После поговорим.
— А мне разговоров не надо! Я дела люблю!
— И сделаем.
— Что?
— Все.
— Нет, ну что?
— Что захочешь.
— Я ничего не хочу. Ничего не знаю. Я как ты скажешь.
— Потом, потом…
— Мне не надо потом! Мне надо сейчас! Немедленно! Я…пусти, гнида!
— Уф! Слава богу. Насилу выволокли. Сумасшедшая. Ну что, Володя, Сережа, вы все поняли? Больше чтоб никаких осечек! Достаточно с нас того, что Спирин накрыл квартиру для съемок.