— Ну, знаете. А презумпция невиновности?
— Либеральные бредни.
— А вы кто? Ультрапатриот?
— Нет. Я все-таки еще не совсем идиот. Я умеренный консерватор.
— И смертную казнь ввели бы?
— Будь моя воля — ввел бы. И лично расстреливал.
— Боже! — Денис вскочил, в волнении прошелся по кабинету. — Как мне повезло, что дело расследуете именно вы!
— Ты даже не представляешь, насколько. Вспомни, что ты чувствовал, когда я показал тебе фотографии убитой Насти. Не забыл еще, что эти подонки с ней сделали? С ней и с детьми? Сам же рвался найти их и своими руками разорвать в клочья.
Денис ладонями потер лицо.
— Так. На сегодня с меня хватит. Поеду домой. Будут какие-то новости — позвоните. Хорошо?
— Хорошо. Если не забуду. Тебя подвести?
— Нет. Возьму такси. Увидимся завтра на похоронах.
Он вышел. Спирин задумчиво покачал головой.
Он достал из сейфа пластиковый пакет с диском. Сел к компьютеру.
Бесстрастный объектив камеры показывал, как двое мужчин избивают восьмилетнюю девочку, насилуют ее, мочатся ей на лицо, испражняются в рот, предварительно зажав нос. Потом отверткой ей выкололи оба глаза.
Она была еще жива.
Руки капитана сжались в кулаки.
Q
Денис шел домой через парк. На лужайке женщина с ребенком гонялись за мужчиной, который убегал от них, то и дело прячась за деревьями. Все трое счастливо смеялись.
Какое-то время спустя (Денис не мог определить точно, он в последние два дня потерял ощущение времени) юноша обнаружил себя сидящим на кровати в своей спальне, утирающим слезы.
Еще какое-то время спустя оказалось, что он сидит за столиком в незнакомом клубе. Перед ним початая бутылка виски и наполненный до половины стакан. Рядом — блюдце с салатом, на тарелке дымится картофельное пюре, придавленное сверху отбивной из курицы. Но к еде он не притрагивается. Берет стакан и опрокидывает в желудок, добавляя к уже выпитому.
Полутемный зал заполняет вкрадчивый, тягучий лаундж. Некоторые девицы уже сбросили лифчики. По этому признаку Денис определяет, что уже около десяти вечера. По лицам и телам танцующих скользит лазерный луч. Сначала он белый, потом желтый, оранжевый, красный, фиолетовый. Он все время меняет окраску.
Денис мутным взглядом смотрит на дергающихся, изгибающихся в танце существ. По тому, как человек танцует, думает он, можно узнать его. В танце нельзя скрыть, кто ты. Эти танцуют раскованно, откровенно… и бездушно. Движения их некрасивы. Они какие-то… животные. Да и как еще можно танцевать под такую музыку?
Он снова наполнил стакан. Потом наступило затемнение.
Когда оно окончилось, Денис понял, что стоит на коленях перед унитазом в клубном туалете. Унитаз наполнен его рвотой — прозрачной и мутной. Рвота пахнет желудочной кислотой — но не очень сильно. Слава богу, он сегодня ничего не ел!
Его вырвало во второй раз. Потом он сидел на грязном полу, прислонившись к перегородке между кабинками. Денис чувствовал, что просто не может подняться. Входили и выходили какие-то люди, откуда-то в мужском туалете взялись девушки. Они курили, хихикали, обсуждали парней. Кажется, собирались продинамить каких-то «мудаков», которые угостили их коктейлями. На Дениса никто не обращал внимания. Он превратился в безликий труп. Труп, которому очень больно. Он пришел сюда, потому что вид счастливой семьи пробудил в его сердце прежние мечты о семейном счастье с Настей. Мечты, которым не суждено сбыться. Он надеялся залить горе алкоголем. Но вышло обратное. Его боль только усилилась, и он стонал, как животное, которое режут на скотобойне.
Снова затемнение, и вот он уже на танцполе. Пьяно дергается в танце, сжимая в объятиях незнакомую девушку. Она тоже пьяна, а может, под наркотиком. Потом они оказываются в туалете. Слюняво лижутся, его руки шарят у нее под юбкой, а девушка сжимает его промежность. Его рецепторы убиты алкоголем, и он ничего не чувствует. Снаружи кто-то барабанит в дверь кулаками. Женский визг: «Откройте, суки! Я из-за вас обоссалась!».
Снова провал в памяти. Денис опять танцует, уже с другой. Откуда-то появляется ее парень. Драка. Приходит охранник. Их обоих вышвыривают за дверь. Они продолжают драться. Приезжает полиция.
Наутро Денис просыпается в камере. Он лежит на полу под нарами. В луже блевотины.
Зажигается свет. Слепящий, резкий. Голова взрывается болью. Денис стонет. Дежурный гремит ключами. Открывается дверь. Кто-то входит в камеру. Денис косит глаза. Видит перед собой два начищенных до блеска черных ботинка.