Китаев несколько секунд молча смотрел на расплывшееся в улыбке одутловатое лицо Кейси.
Потом выхватил пистолет и приставил дуло к голове низкорослого рыжего мужчины.
— Знаешь, что я думаю, Билл? — Теперь жестокая усмешка обезобразила и его лицо. — Не буду я тебя слушать, а возьму-ка и прострелю тебе башку. Ты как? Согласен?
Американец побледнел, но улыбаться не перестал. Он торопливо заговорил высоким голосом:
— Ты военная персона. Ты провозглашал присягу о верности президенту и государству. А теперь участвуешь в нашей игре. На стороне нашей команды. Ты крадешь, пытаешь, насилуешь и убиваешь детей твоих соотечественников за деньги, которые тебе платят большие боссы.
Бывший военный опустил пистолет.
— Верно, — сказал он, — но я — худший. Не надо мерить по мне всех остальных. А теперь давайте поговорим о деле.
Кейси кивнул. Поправил на носу очки. На его покатом гладком лбу выступили капельки пота, но он не стал вытирать их.
Все трое снова вернулись к столу. Кириленко поставил на бильярдный стол бутылку виски и стаканы. Мужчины выпили.
— Итак, — начал Китаев, — Спирин установил за нами слежку. Номер Билла в гостинице прослушивается.
— Я нашел все «штучки», — перебил Кейси. — Микрофоны — на внутренней стороне абажура лампы в спальне, под раковиной на кухне, один микрофон даже был прикреплен к бачку унитаза. Миниатюрные видеокамеры агенты Спирина спрятали за зеркалом в ванной, под потолком в гостиной, и еще в нескольких местах, где их может найти только профессионал высочайшего класса.
— Молодец. — Китаев снисходительно кивнул. — Но мы тоже времени даром не теряли. Сережа, что ты нарыл? Чем можно заткнуть пасть «убойному» отделу?
— Я до хрена чего нарыл. Во-первых — Вячеслав Пащенко. Засланный «казачок». Стучит кому надо обо всем, что происходит в отделе. Подделывает документацию. Плетет интриги против самых принципиальных оперов и следователей. Уничтожает улики и базы данных. В общем, все как полагается.
Китаев покачал головой.
— Если предать огласке это дело, отдел надолго покроется позором, а Кузнецова уволят. Ладно. Дальше?
— Багиров. На него нет компромата. Ну, разве что к любовнице ходит. Но это так, ерунда… Вилкова. Любится с «законником».
— Все мелочи, мелочи, — покачал головой Китаев. — На этом далеко не уедешь. Ну, про Спирина я даже спрашивать не буду.
— А зря.
— Что? И на старуху нашлась проруха?
— Дело в том, что наш капитан — припадочный.
— Припадочный? Эпилептик, что ли? Не гони.
— Зуб даю! Я сам видел запись в анамнезе. Он обращался к врачу еще в 2005-м году.
— И что это нам дает?
— Ты подумай сам — даже майор про это дело ни сном, ни духом. Проблемы у Спирина определенно появятся. Его могут заставить подать рапорт об увольнении.
Китаев поднял глаза к потолку. Постучал себя пальцем по подбородку.
— Нет, это слишком ненадежно. Этим капитана не припугнешь.
— Зачем его пугать, Володя? — встрял Кейси. — Мы снимем фильм. Последний хороший фильм с русским мальчиком. И дальше — летим домой! Летим домой! — Он развел руки в стороны, изображая летящий самолет.
Китаев взглянул на него с презрением.
— Это ты летишь домой! Мы-то остаемся. Пока Спирин в деле, нам жизни не будет.
Все трое тяжело задумались. Из-за двери под лестницей, послышались слабые стоны.
— Мальчик просыпается, — сказал Билл.
Эту английскую фразу Кириленко понял. Он хлопнул себя по лбу.
— Мля, есть же еще кое-что! Помнишь ту девчонку, которую мы убрали, чтобы не жужжала?
— Да мало ли кого мы убрали!
— Ну, не ту мымру, конечно. Красотку. Настю.
— Ну?
— У нее трахаль был. Так он, падла, ее убийством заинтересовался, и теперь вместе со Спириным работает.
— Это новость. Видишь, а ты говорил тогда — лох какой-то.
— Так вот. Кажется, они подружились, и этот парень для капитана очень важен. Номинально он как бы стажируется, а на самом деле — не имеет никакого права участвовать в расследовании. Если с парнишкой что-то случится, ответственность за это ляжет на Спирина. Он никогда себе этого не простит.