Второе объяснение казалось Спирину более правдоподобным.
Хромота. Он переносит вес всего тела на левую ногу, когда ступает. Очень сильно хромает.
Так ладно. Откуда хромота? Производственная травма. Из-за нее ему пришлось уволиться с работы. Жена бросила, дети из дома выгнали, жить негде, есть нечего. А деньги на бутылку нужны. Или все-таки ранение? Чечня, Афганистан. А может, бывший мент. Нет. И не уголовник. И тот, и другой действовали бы разумнее и таких явных следов не оставили бы.
Спирин обхватил руками голову. Закрыл глаза.
Не исключай, дружок, и врожденную хромоту. Неопытная акушерка слишком рано вытащила ребенка из материнского чрева, и вот, пожалуйста — одна нога короче другой. Или ступня деформирована.
Открылась дверь. Слава вошел в кабинет. На нем была замшевая куртка. Молодой человек снял ее, оставшись в синей форменной рубашке, повесил на вешалку в шкафу.
— А ты разве не должен быть на дежурстве вместе с Машей? — спросил Спирин, отодвигая заключение на край стола.
Слава усмехнулся.
— Она меня пожалела. Сказала, что я выгляжу усталым. Предложила поехать домой, поспать пару часов, и вернуться к шести утра. Это только предлог, чтобы от меня избавиться.
— Ясно. — Спирин на секунду нахмурился, но потом тряхнул головой. Черт с ним. Вилкова взрослый человек и опытный сотрудник. Если считает, что справится одна — ее дело. Да от Славы, действительно, в таких делах никакого толку. Он слишком болтлив и легкомысленнен. Опрашивать свидетелей да отшивать терпил — вот в этом он хорош.
«И в крысятничестве».
— Тихо там? — спросил он.
Слава кивнул. Сел за стол.
— Чего же ты домой не поехал?
— Сна ни в одном глазу. Этот мальчик… — Молодой человек покачал головой. — Пока все не разрешится, нам всем будет не по себе.
— Да, — проговорил капитан, изучая Славу своим пристальным, с прищуром, взглядом. — Ну, тут два варианта: либо мальчик жив, либо уже нет.
Слава неуверенно улыбнулся.
«Ты боишься меня, приятель, — думал капитан. — Чуешь, что я знаю твою игру. Молись богу, чтобы расследование продлилось как можно дольше. Покончу с этим — возьмусь за тебя».
Со Славой капитан порой намеренно старался выглядеть тем, кем его и считали — сумасшедшим маньяком, для которого не существует ничего человеческого, любящего сложные дела, за которые другие не хотят браться. Нравилось видеть, как Слава начинает тушеваться, заискивающе улыбаться и облизывать губы.
И сейчас молодому человеку, по всей видимости, было неспокойно. Он нервно мерил кабинет шагами, потирая потные ладони. То в окно на улицу выглянет, то сядет за стол, начнет просматривать материалы дела и тут же бросит.
Спирин умудрялся одновременно изучать оперативные разработки, составленные Багировым, и краем глаза наблюдать за Славой.
Тот в очередной раз отпихнул дело. Откинулся на спинку стула, сложил руки на груди.
— Да что такое? — спросил Спирин. — Ты как на иголках.
— Почему вы послали пасти дом нас, а не патрульных?
— Потому что вы принимали участие в деле и знаете, насколько все серьезно. Эти патрульные… сам знаешь. Будут листать порножурналы и травить байки про баб. Вообще, в чем дело-то? Если ты так беспокоишься за Вилкову, какого хрена тогда бросил ее?
Слава открыл рот… потом покачал головой.
— Да нет, ничего. — Он рассмеялся невпопад. И как-то слишком поспешно сменил тему: — Денис скоро приедет?
— Да. — Спирин взглянул на часы. — Пора бы уже.
— Ладно. — Слава поднялся. — Пойду на обход. Если что, звякните на мобилу.
— Звякну, — сказал Спирин.
Минут двадцать он думал о хромом душителе. В первые минуты было слышно, как Слава ходит по коридорам, проверяя, надежно ли заперты двери и окна. Потом он спустился вниз, чтобы поговорить с сидевшим на вахте лейтенантом. Спирин не знал, как того зовут, но ему было известно, что они со Славой иногда вместе ходят в ирландский паб после работы. Говорили приглушенными, но веселыми и циничными голосами, какими молодые люди говорят о девушках. Иногда слышался грубый смех.
Спирин, сам не зная почему, достал мобильник и позвонил на номер Вилковой.
Бездушный, даже какой-то замогильный голос в трубке сообщил ему: «Номер не существует или набран неправильно».
Не может быть…
Спирин посмотрел на телефон в своей руке с таким выражением, словно тот жег ему руку.
Он не знал, что номер объявлен несуществующим, потому что Кириленко несколько минут назад собственноручно расколотил мобильник Маши молотком.