- Прокуратура уже возбудила уголовное дело. Похоже мы трещим по швам, товарищи. Расследование будет жестким и беспощадным. Запомните! Каждый из вас под подозрением, - сказал Сергей Иванович, проведя рукой слева направо и указательным пальцем показывая на подчиненных.
После совещания день казался еще мрачнее.
В Екатеринбурге наступал вечер, а мы всё так и продолжали сидеть в подвисшем лифте. Галя смотрела на меня с надеждой, а я думал только об одном - как нам поскорее выбраться и вернуться к детям.
- Помнишь, внизу, когда мы ждали лифт? - вдруг заговорила Галинка. - Неподалеку стояли два сотрудника в спецовках. Так вот, я ещё тогда заподозрила что-то неладное… Какие-то обрывки разговоров, - продолжила она. - Поэтому я тогда не придала особого значения. Они о чём-то спорили.
«Это не может быть просто ошибкой. Код чистый, я проверял. Значит, кто-то вмешался».
«Ты хочешь сказать, что его переписали прямо в ядре? Ты понимаешь, что это невозможно?»
«Я понимаю. Но тогда объясни, почему система сама отключает модули, а потом включает их обратно, как будто играет с нами?»
Мы переглянулись.
- Я приняла этот разговор за обычные рабочие проблемы. Ну, подумаешь, автоматический освежитель в туалете не будет срабатывать вовремя. В любом здании такие разговоры среди обслуживающего персонала не редкость.
- Да, я помню, - кивнул я. - Тогда ещё дверь тяжёлая, с электронным замком… вдруг громко захлопнулась сама по себе. Табло над ней мигнуло красным: ERROR.
- Вот видишь, были же знаки, - Галя нервно обхватила себя руками. - Почему не послушали?
У меня внутри всё похолодело. Я вдруг ясно понял: то, что мы приняли за мелкие сбои, было чем-то совсем иным. Башня не просто ломалась. Она жила своей жизнью и похоже мы в ней непрошенные гости, от которых она хотела избавиться любой ценой.
И в этот момент экран панели лифта ожил сам собой. Вместо цифр этажей на нём вспыхнуло одно-единственное слово: «OPEN».
Двери разъехались и свежий воздух ударил в лицо. Мы жадно вдохнули - словно только что выбрались из затхлого подземелья. Никто даже не осмелился первым шагнуть наружу, все стояли, переглядывались, будто лифт мог передумать и захлопнуть их обратно.
Мы осторожно вышли в коридор. Он был пустой и странно тихий. Только вдалеке слышались отголоски суеты - крики, быстрые шаги, металлический звон.
Галя сжала мою руку и прошептала: - Нам нужно к детям. Как можно скорее!
Я кивнул, но внутри всё сжалось. Казалось, что сама башня подслушивает нас и в этот момент принимает решение, что с нами сделать дальше и каким изощренным образом от нас избавиться.
Коридор вывел нас на этаж. Голый, серый бетон, ничем не прикрытый, отдавал резким запахом цемента и пыли. Этаж просматривался насквозь: перегородки отсутствовали, указателей и знаков не было. Ноги спотыкались о неровности пола, пыль поднималась, словно утренний туман, а по вентиляционным трубам где-то под потолком слышались монотонные звуки.
Прислушавшись, мы поняли, что в одном из помещений работает телевизор, но попасть туда было невозможно. Все двери на этаже были закрыты наглухо, а к электронным замкам у нас доступа нет.
Тем временем новости гремели по всем каналам. Один экстренный сюжет сменялся другим:
«В СМИ появилась информация о возможном саботаже внутри башни…»
«Инженеры утверждают, что вмешательство извне доказать невозможно…»
«Есть мнения, что система башни ведет себя аномально, самостоятельно отключая и включая модули…»
С экрана доносились выкрики толпы, интервью спасателей, споры экспертов. Одни говорили о диверсантах, другие осторожно упоминали «аномальное поведение встроенного интеллекта».
Я слушал и ощущал одно: сердце стучит в висках, пальцы немеют. А в голове крутилась навязчивая мысль - это не случайности. Кто-то хочет от нас избавиться.
Глава 6. Катастрофа
Мы бродили по этажу, выискивая хоть какую-то возможность покинуть его. Постоянно натыкаясь на преграды, возвращались к уже проверенным маршрутам. Вопреки здравому смыслу упрямо надеялись, что в этот раз дверь откроется или коридор выведет наружу. Мы словно грибники в начале лета искали сказочные грибы, невероятное чудо, иголку в стоге сена с надеждой на спасение.
Несколько санузлов, пара подсобных помещений, длинный коридор ведущий к лифтам и огромное по своим масштабам офисное помещение были окружены непробиваемыми панорамными окнами. Все казалось бессмысленным. Мы были как мыши в стеклянной банке: мечешься, бьешься, но только скользишь обратно вниз, как ребенок, карабкающийся на горку.