Единственным плюсом оставалось то, что мы могли хотя бы следить за происходящим. Через вентиляционную трубу доносились звуки работающего телевизора: приглушенные голоса дикторов, тревожные сообщения, то и дело перебиваемые всплесками реплик и паники.
Мы несколько раз обошли этаж по кругу. Галя устала, ее лицо покраснело, волосы липли к вискам, но она упорно продолжала шагать рядом.
- Тут нет выхода, - наконец выдохнула она и бессильно прислонилась к бетонной колонне.
- Значит, возвращаемся, - сказал я, хотя внутри все сжималось от страха.
Мы подошли к лифтовому холлу. Панель мигала странным голубым светом, словно ждала нас. Я нажал кнопку. И, вопреки логике, кабина открылась почти мгновенно. Внутри никого не было.
- Может, это ловушка? - тихо предположила Галя.
- Я тоже так думаю, но другого выхода у нас нет… - А может, шанс, - следом высказал я вторую мысль, которая тут же пришла в голову.
Я взял ее за руку и шагнул внутрь первым. Медленно прощупывая ногой пол в кабине лифта, я проверял его устойчивость и надежность. Мы аккуратно зашли, недоверчиво опасаясь подвоха.
Двери сомкнулись. Панель загорелась, но кнопки этажей были недоступны. Все, кроме одной. Со стрелкой вверх.
- Оно… само выбирает, куда нас везти, - прошептала Галя, и в ее голосе слышался ужас.
Кабина рванула вверх. Сначала мягко, потом все быстрее и быстрее. Нас прижимало к полу, сердце колотилось. Сквозь прозрачные стены мелькали этажи и на каждом творился хаос. Где-то толпа билась в закрытые двери, где-то искрили кабели, где-то металась охрана. Люди стучали в стекло, махали руками, но мы мчались дальше, вверх, как мимо застывших кадров.
- Мамочки. Смотри! - Галя закрыла рот рукой.
Мы поднимались все выше и выше. Люди, машины, многоэтажки, элементы инфраструктуры города пугающе отдалялись от нас. Все становилось настолько маленьким, что переставало восприниматься как нечто реальное. Целые районы сливались в одну плоскую картинку, в которой трудно было различить отдельно стоящие элементы улиц.
Я сжал ее ладонь сильнее, чем когда-либо.
Мы с бешеной скоростью отдалялись от земли и знали, что наверху нас ждет что-то еще более ужасное.
Лифт остановился с глухим щелчком. Это был последний этаж. Триста тринадцатый. Двери разъехались и нас обдало ледяным ветром. Сквозняк тянул из коридора так, что казалось, башня пробита насквозь. Взглянув вдаль, стало понятно, что двери ведущие на смотровую площадку сломаны. Мы шагнули наружу и сразу попали в хаос.
Люди бегали, кричали, кто-то плакал. Несколько мужчин пытались плечами выбить дверь в одно из помещений, другие - наоборот, забаррикадировались внутри. С потолка свисали сорванные кабели, искры сыпались прямо на пол.
- Тут холодно! Конкретный минус! - сказал я.
- Что тут происходит? - спросила Галя.
- Нам нужно найти что-нибудь теплое. Шторы, обивка мебели или половые тряпки, все то, чем можно укрыться. Иначе мы просто замерзнем.
- Я вспомнила в кабине лифта были пледы, давай их возьмем.
- Отлично!
Исключив возможность обморожения, мы продвинулись вглубь коридора. На полу сидела парочка женщин. Обнявшись, они пытались согреться. Губы у них посинели, а переплетенные тела дрожали от холода.
- Держитесь! - сказал я, хотя понимал, что ничем помочь не могу.
- Подождите, пройдите в кабину, там еще тепло, - Галя показала пальцем на двери лифта. - Только вниз он вас не отвезет, но хоть согреетесь.
В этот момент в соседнем зале завыла пожарная сирена. Сигнальные красные лампы бешено закрутились. Потолочная система пожаротушения без всякой причины, подала воду. Разбрызгивая капли, она мгновенно затапливала помещение. Люди, пытавшиеся спастись от холода, мгновенно были облиты ледяной водой. Теперь в спешке люди разбирали баррикады, чтобы покинуть помещение.
- Господи… - прошептала Галя, закрывая глаза. - Что тут происходит?
- Нам нужно двигаться. Мне кажется, спрятаться точно не получится. Пойдем на крышу, - предложил я.
Я взял Галю за руку, и мы медленно двинулись вперед. Коридор тянулся пустынным тоннелем, и лишь в нескольких метрах впереди сквозь проём пробивались солнечные лучи. Они падали под углом, превращаясь в золотые клинья, разрезающие пыльный воздух. Мы шагали прямо в этот свет, словно в портал, за которым нас ждала новая реальность.
И вот - выход. Мы поднялись на крышу, и время будто растворилось, как в замедленной съемке. Каждое движение, каждый звук стал густым, вязким. Я смотрел по сторонам и не верил своим глазам. Это была не просто смотровая площадка, а поле человеческой трагедии.
Слева, прямо на бетонном полу, женщина билась в истерике, растерянно крича что-то невнятное. Я понял - она потеряла ребенка. Пустые руки, вскинутые к небу, и крик, который пробирал до костей.
Неподалёку группа студентов тщетно прижимала телефоны к ушам. Лица перекошены отчаянием, пальцы судорожно терзали кнопки, но связь молчала. Их губы беззвучно шевелились в надежде, что где-то, по ту сторону, ответит мама или друг.