- Я придумал! - вдруг выкрикнул я. - Нам надо в лифт.
- Зачем? - недоумевая спросила Галя.
- Сама подумай, здание мотыляет как метроном. А значит лифты точно работать не будут. Ну по крайней мере я на это сильно надеюсь. Выход надо искать там. В кабинах почти всегда есть люк - в потолке или в полу. Я в фильмах видел. Люди через него выбираются. А значит есть шанс попасть в шахту и по направляющим спуститься хотя бы на безопасный этаж, - объяснил я, стараясь заглушить дрожь в голосе.
Галя посмотрела на меня, затем на раскачивающуюся люстру, на людей, хватающихся друг за друга, и сказала:
- Что-то мне не нравится эта идея.
- Тогда остается ждать, когда нас выкинет отсюда, как птенцов из гнезда, - отрезал я. - Или есть другой вариант… Стой. Я понял: они специально раскачивают верхушку. Так вот зачем сюда всех загнали!
Я на минуту застыл в осознании пришедшей в голову мысли. Шокированный данной новостью я не мог продолжить думать. Глаза заметались, осматривая помещение, словно выискивая новые повреждения.
- Разрушение было запланировано заранее, — прошептал я вполголоса. - Надо уходить отсюда. - Денис! - громко закричал я.
- Надо уходить отсюда! Срочно! - кричала Галя.
Но в ответ - тишина. Он поднялся в самую верхушку и по собственным мотивам игнорировал наши крики.
- Да фиг с ним. Нам пора уходить.
- Но как мы выберемся. У нас нет ключа, а стекло ты точно не разобьешь.
- Не знаю! Спускаемся! Живо!
Я и не заметил, как мы проскочили несколько пролетов за какие-то секунды. Башня гнулась, тянула нас в стороны, и мы едва держались на ногах, сопротивляясь этим качелям. К счастью, движение было не хаотичным и заранее прогнозировалось.
Не знаю, удача ли это или чья-то невидимая рука сверху, но в момент очередного наклона оторвался огромный блок промышленного кондиционера на крыше. Он рухнул прямо в окно ресторана, разбив стеклопакет. В периметре ресторана образовалась дыра, через которую мы и выбрались наружу.
- Бежим! Быстрее! - крикнул я.
Пробираясь по коридору через завалы, мы заметили, что людей стало меньше. Кто-то до сих пор прятался по углам, держась за радиаторы отопления. Несколько человек в бессознательном состоянии просто катались по полу, подчиняясь волнам раскачки. А мы целенаправленно двигались к лифтам.
- Я был прав! - воскликнул я, наткнувшись на панель. - Тут есть лаз. Держись крепче. Мне нужно время, чтобы его открыть.
Галя вцепилась мертвой хваткой в поручни. Уворачиваясь от мигрирующего дивана, она старалась поддержать меня: - У тебя получится. Сосредоточься на люке. Ты же знаешь, страх и суета убивают разум. Ты справишься!
Мне понадобилось около пяти минут, чтобы разобрать и выкрутить крепление люка. Всё это время башня трещала, скрежет арматуры напоминал стоны человека под пытками, которому с мясом выкручивали руки. Окна трескались и рассыпались словно бисер. Раздавались хлопки, взрывались трансформаторы, искрили провода, коммуникации лопались и давали течь. Казалось, верхушка башни вот-вот рухнет.
- Как они это сделали? - заполнила паузу Галя, своими размышлениями.
- Не знаю… Может в здании встроены маневровые двигатели, как у космического корабля, чтобы гасить колебания. А сейчас они работают наоборот, раскачивая ее. У меня только такая версия. Да и какая разница! - огрызнулся я, смахивая пот со лба.
Удерживая равновесие, я дрожащими от волнения руками выкручивал крепления. Меня постоянно сносило в стороны. Трудно было сосредоточится. В голове при каждом наклоне возникала финальная мысль, переходящая в визуализацию трагического обрушения.
- Готово! - выдохнул я и отбросил крышку.
Все было именно так, как в кино.
- Давай руку, - сказал я и подтянул Галю к себе. Мы вдвоем протиснулись в отверстие, исчезая в шахте лифта.
Между направляющих, по которым с дикой скоростью ранее мчались лифты, действительно тянулись металлические ступени. Они были узкие, холодные, обнесенные защитными лентами - единственный шанс для тех, кто решился на отчаянный спуск. Мы шаг за шагом продвигались вниз, едва удерживаясь на ногах.
Часы текли, словно вечность. Восемь часов страха, падений и отчаянных попыток не сорваться. Но именно в этой борьбе впервые за долгое время появилось чувство надежды. Мы действительно спускались. Мы выбирались.
Вокруг нас падали обломки. Спускаясь по ступеням, мы уворачивались от них как могли. Руки замерзали от обжигающих холодом ступеней. На теле появились рваные кровоточащие раны. Инстинкт самосохранения работал на полную катушку. Придавая нам сил, он не позволял сдаваться. Нас дома ждали четверо детей, и мы были просто обязаны совершить невозможное и вернуться к ним возможно не целыми, но живыми.