Во всей этой истории я вижу одно — девушка таинственно появилась. Нельзя утверждать, что ее история — выдумка, потому что она не рассказала никакой истории. Можно усомниться и в признании, коль скоро часть его представляется фальшивкой. Ее мать не явилась в Бристоль и не узнала ее, как водится в устоявшихся историях ради гладкого и убедительного завершения. Миссис Уорелл рассказала, что побывала в Визербридже и нашла там мать девушки, которая удостоверила все, что от нее требовалось удостоверить. Карибу сплавили на первом корабле до Америки — или, как говорится в памфлете, миссис Уорелл щедро и милосердно оплатила ее проезд. В Филадельфии кто-то ею занялся и, словно не ведая, что она якобы во всем призналась, она выступала на выставках, где писала на неизвестном языке. И я бы не уделил и полстолька места истории принцессы Карибу, если бы не мораль этой истории или всей человеческой истории. Если Бог есть, и если Он воистину вездесущ, то неизбежно столкновение вездесущностей, потому что не менее вездесущ рыботорговец из Вор-честера.
Мне нравится думать, что на эту Землю телепортировались обитатели других миров или других частей нашего мира. Понравилось бы мне, если бы меня телепортировали в обратную сторону? Это вопрос не относится к тому, что я думаю о случившемся с другими. Но я не могу сказать, что наши собственные истории, по крайней мере до сего времени, обладают гладкой и убедительной завершенностью привычных нам историй.
К концу 1850 года чужака или, лучше сказать, «таинственного незнакомца» обнаружили скитающимся у деревни под Франкфуртом-на-Одере. Как он там оказался, никто не знал. См. «Athenaeum» (15 апреля 1851 года). Нам сообщают, что он не владел немецким в совершенстве. Если несовершенство было дополнено каким-нибудь Мануэлем Эйенессо, то, боюсь, мы не узнаем ничего нового о географии или космографии. Человека отвезли во Франкфурт, где он рассказал свою историю, или, вернее, ее рассказал за него некто, желавший показать себя знатоком языков. Сказано, что его звали Йозеф Форин и что он явился из Лаксарии. Лаксария расположена в Сакрии, а Сакрия находится далеко от Европы: «за огромным океаном».
В лондонской «Daily Mail» (18 сентября 1905 года) и в следующих выпусках сообщается о молодом человеке, арестованном в Париже за бродяжничество. Его было невозможно понять. Напрасно обращались к нему на европейских и азиатских языках, но, прибегнув к языку жестов, выяснили, что он прибыл из Лисбиана. Стул молодой человек называл «эйзар», стол у него был «лотоба», а его нос — «сонер». Мистер Джордж Р. Симе, известный криминалист и писатель, подошел к вопросу научно. Нам объявляют, что он сумел разрешить загадку. Молодой человек, самозванец, придумывал свои слова, переставляя буквы. Так, слово «райзе» (поднимать), превращалось в «эйзар». Но что общего у «райзе» со стулом? Истинная наука, говорят нам, всегда проста. Стул попросту поднимает человека. Как мы видим — после того как нам указал мистер Симе, слово «сонер» получается перестановкой из слова «сноре» — храпеть. Вот вам и нос или связь с носом.
Криминалисты не так связаны условностями, как иные ученые. В Париже свободомыслящие мудрецы назвали перестановки мистера Симса натяжкой. С вольностью, которая могла показаться более осторожным ученым произволом, не выждав несколько месяцев, чтобы послушать сперва, что скажут другие, они выразили свое мнение. Знатоки из Гозеля в 1927 году были осмотрительнее, однако нельзя сказать, чтобы их медлительность прибавила науке славы. Один из парижских мудрецов, обвинивших мистера Симса в натяжках, был видный ученый мсье Гааг. «Возьмем слово «одир», которое у молодого человека означает «бог», — писал мсье Гааг. — Переставим буквы и получим «дио» — то есть «бог» по-испански. Этот юноша — испанец». Друх ой выдающийся мудрец, мсье Роти, пробился в печать, пока мсье Гааг еще трудился над объяснениями. «Рассмотрим слово «сакар», означающее «дом», — говорит Роти. — Безусловно, мы имеем перестановку букв слова «каза», с отличием лишь в одну букву, а «каза» (casa) по-итальянски означает «дом». Молодой человек — итальянец». «Le Temps» (18 сентября) — еще один мудрец, на сей раз видный географ, опознал в молодом человеке одного из русских «духоборов».
К чему бы мы пришли и кто стал бы посылать детей в школы, если бы и прочие мудрецы нашего племени проявляли подобную независимость? Если бы не заговор, в котором видится рука провидения, по которому в одной школе учат более или менее тому же, что и во всех других школах, кто стал бы тратить жизнь на то, чтобы учиться и разучиваться, переходя из школы в школу? Атак разучиться позволительно, закончив всего одну школу.