Существует тенденция к упорядоченности. Кристаллы, цветы и крылья бабочек. Люди, пропорционально их цивилизованности, выстраиваются упорядоченно или движутся по орбитам. Всюду, где нет тенденции к беспорядку, есть тенденция к упорядоченности. Вот прекрасный образчик моей персональной мудрости. Нечто всегда таково, кроме случаев, когда оно не таково.
Если не в терминах гравитации, то в терминах этой тенденции к упорядоченности, периодичность небесной механики поддается объяснению. Почему механизм, каким астрономы считают Солнечную систему, не останавливается?
Астрономы говорят: потому, что он не встречает сопротивления сопротивляющейся среды.
Почему не останавливается сердце? По крайней мере, долго не останавливается?
Оно лишь часть и, будучи частью, поддерживается тем, что можно расценивать как целое. Если мы представим так называемую Солнечную систему не как практически изолированное, независимое образование, отделенное от звезд триллионами миль, но как часть того, что можно рассматривать как целостный организм в звездной скорлупе, нам представится, что она продолжает работать как часть живого целого, как продолжает работать сердце меньшего организма.
Почему не кончается завод у системы астрономов, или их систематической доктрины, или почему его хватило так надолго? Потому что это — лишь часть большей организации, которая поддерживает его, питая дотациями, вкладами и разнообразными фондами.
Нам противостоит система антикварных мыслей, озабоченных большей частью немыслимым. Она поддерживается приборами, которым верят, когда они показывают то, что должны показывать. Ядро системы — падение поднимающейся Луны. Ее простейшая задача — сказочная теорема, пригодная для великовозрастных детей, но слишком причудливая для взрослых реалистов. Ее престиж покоится на ее предсказаниях. Мы заметили, что одно из них промахнулось на три четверти мили.
Ньютонизм уже не достаточен. Он слишком многого не может объяснить.
И пришел Эйнштейн.
Если и эйнштейнизм тоже окажется неудовлетворительным, остается место наших представлений.
Сообщения о затмениях, при которых звезды не смещались согласно теории Эйнштейна, см. указатель «Nature» (вып. 104 и 105). Смещение линий спектра — см. отчеты астрономов, которые с ним не согласны. Сдвиг перигелия орбиты Меркурия Эйнштейн вычислял, не зная, к чему относятся его вычисления. Никому не известно, каков ее эксцентриситет. См. отчеты о прохождении Меркурия. Ни ньютонианцы, ни эйнштейнианцы не дали верных предсказаний. См. лондонскую «Times» (17 и 25 апреля 1923 года). Здесь сэр Дж. Лармор показывает, что если эйнштейновские предсказания световых явлений при затмениях были достоверны, они опровергают его теорию — что, хотя профессор Эйнштейн был бы великим математиком, будь в нашем существовании возможно, чтобы нечто было чем-то, но относительность настолько против него, что он лишь относительно великий математик и делает в своих расчетах грубые ошибки, ошибочно удваивая некоторые эффекты.
Возможно, все религии, а также все философские и научные системы, подсознательно стремятся к поражению. Если бы они преднамеренно стремились проиграть, они добились бы успеха. Они искали «Абсолют», который мог бы объяснить феноменальное, то есть Абсолют, с которым все связано. Предположим, такого находят и называют его Иеговой, или Гравитацией, или Сохранением Энергии. Профессор Эйнштейн принял абсолютную скорость света за основу для относительности.
Мы не можем развести идею взаимодействия с идеей зависимости, и зависимость чего-либо от Абсолюта означает зависимость Абсолюта от чего-то. Таким образом идея предполагаемого Абсолюта опровергается псевдоидеей Зависимого Абсолюта. Доктрина профессора Эйнштейна основана не на абсолютном открытии, а на вопросах:
Как проще интерпретировать эксперимент Майкельсона — Морли?
Что он не показал движения Земли по орбите, потому что скорость света абсолютна?
Или что он не показал движения Земли по орбите, потому что эта Земля стационарна?
К несчастью для собственных представлений, я вынужден предложить третий вариант:
Кому, кроме тех, кто искал подтверждения теории, удалось показать, что свет вообще имеет скорость?
Профессор Эйнштейн — жирондист научной революции. Он восстал против классической механики: но его метод и его заблуждения так же дряхлы, как его противник Но мне представляется, что он исполняет полезную функцию. Как ни вялы его удары, но он своими конвульсиями продемонстрировал зыбкость того, что почиталось в Науке за высшее.