Профессор Эйнштейн, не имея такой возможности, предсказывает смещение звезд.
Астрономы отправляются в экспедиции, чтобы наблюдать затмения, и, не ведая, что в распоряжении Эйнштейна нет средств для предсказаний, докладывают — надо думать, потому что им хочется об этом доложить, — что он прав.
Потом — затмение за затмением — Эйнштейн ошибается.
Но его педантичные догадки ввергли одряхлевшую систему во внутренний разлад и бросили тень сомнений на антикварные мысли почти так же, как если бы они оказались ближе к истине.
Может быть, время пришло, а может быть, еще нет, но вот кое-что, похожее на начало.
Редакторская колонка в «New York Sun» (3 сентября 1930 года), цитируется чья-то точка зрения:
«Общественность дурачат и полностью сбивают с толку фантазерством соперничающих астрономов и физиков — не говоря о богословах, — которые подняли гонку за славой до высокого искусства: соперничая с религиозным мистицизмом, возникла научная порнография, тем более привлекательная, что она скрыта флером тайны».
Это мнение профессора Генри Э. Армстронга, почетного главы кафедры химии в Городском и Гильдейском колледже Южного Кенсингтона, в Лондоне.
Это — революция изнутри. Это — зародыш революции.
Сравнение профессора Армстронга с порнографией может показаться излишне завлекательным: но, судя по их распутству в других отношениях, астрономам остается только открыть, что звезды разделяются по полам, и мы бросимся в книжные лавки в погоне за скандальными историями из жизни звезд. Это придаст им популярности. А стоит чему-то приобрести популярность — что дальше?
Что пришло — или подходит — время новых революций изнутри…
Или что, раз уж они не в состоянии поддерживать нынешние претензии на прогресс, астрономам следует вернуться из своих неподвижных экскурсов. Прошлое поколение их рассказывало о немыслимых расстояниях до звезд. Затем они заявили, что увеличили иные из этих расстояний в тысячи раз: однако, если немыслимое увеличивается тысячекратно, оно все равно остается немыслимым, как встарь. Если на немыслимом мышление прекращается, но если мысль должна куда-то двигаться, астрономам, которые не могут продолжить движение вширь, придется подумать о сокращении. Если время пришло, на обсерваториях ожидается крах, когда астрономы станут в панике распродавать немыслимости.
2 сентября 1930 года началась конференция Американского астрономического общества в Чикаго. Доклад, сделанный доктором П. ван де Кампом, был сигналом к началу паники. Он сказал: «Некоторые звезды могут оказаться на световые годы ближе, чем полагают их астрономы».
Это — с некоторой натяжкой — то самое, что говорю я.
Говорит астроном Леверье — в те времена, когда астрономическая система еще растет и приносит пользу в борьбе со старой и загнившей догмой и нуждается в опоре и престиже, — он говорит: «Взгляните на небо, и в точке, вычисленной мною, вы найдете планету, возмущающую движение Нептуна».
Смотрите-ка! — как говорят иные астрономы в своих книгах. В той точке неба, которую можно назвать — тому, кто не станет проверять заявление на прочность, — почти совпадающей с точкой, вычисленной Леверье, обнаруживается планета Нептун, которой — на уровне понимания публики — можно приписать возмущения орбиты Урана.
И полезная известность астрономов идет в рост. Поддерживаемые этим триумфом, они функционируют. Но если они — лишь плод похожего на сон развития нашего мира, тогда и они тоже должны уйти в свой черед, и их может проводить град камней или град насмешек. Обдумывая все их деяния, я полагаю, что веселье более подобает их кончине.
Далее:
«Взгляните на небо, — говорит нам астроном Лоуэлл, — и в точке, рассчитанной мною, вы найдете планету, которая объясняет отклонения Нептуна».
Но уже настал 1930 год.
Тем не менее нам опять рассказывают, что планета найдена почти точно в расчетной точке. Астрономы ликуют.
Но время идет.
Проклятая штуковина берет и доказывает, что не более способна вызвать отклонения Нептуна, чем я, во всяком случае в настоящее время, способен вызвать отклонения в расписании заседаний Национальной Академии наук, просто проходя мимо нее.
Их следует убить, или мы забросаем их убийственными насмешками. В пользу убийства всегда находятся доводы, но в случае с астрономами убить их — значит потерять славный повод посмеяться. Ортодоксальные астрономы говорили, что Леверье не пользовался математическим методом, который позволил бы вычислить расположение Нептуна. См. «Эволюцию миров» Лоуэлла. Кстати о поводах посмеяться: я напоминаю, что одним из тех недоверчивых астрономов был Лоуэлл.