На заседании энтомологического общества Лондона 15 ноября 1895 года после дискуссии порешили, что божьи коровки явились не из Франции, но откуда-то из Англии, и были перенесены ветром в другие части Англии. Наблюдений такого явления зафиксировано не было. Обыденное окончание тайны.
В моем распоряжении несколько описаний, указывающих, что, вопреки виднейшим лондонским жучковедам, те божьи коровки были не английскими божьими коровками. «Inverness Courier» (2 сентября): «Никто не сомневался, что это иностранки. Они почти в два раза крупнее обычных английских божьих коровок и более бледной окраски». См. «Student» (4-160): «Большинство были большого размера и бледного желтоватого оттенка». В лондонском «Standard» (23 августа) сказано, что некоторые насекомые достигали почти полдюйма в длину.
То, что саранча заграничная, лондонским энтомологическим обществом не обсуждалось. И вообще ничего не обсуждалось. Долгоножки, и Sirphi, и пауки, и прочее — не упоминались. Мне неизвестен ни один ученый, который, пытаясь объяснить божьих коровок, упомянул бы саранчу, — ни один ученый, который писал бы о малочисленности насекомых и упомянул бы появившиеся рои, — ни один, который, обсуждая рои, упомянул о малочисленности.
Пауки, падавшие в одном районе часами, прибывали словно из постоянной точки появления над городом, и божьи коровки появлялись повторно, словно из некой точки в нескольких милях от берега. Саранча прибывала не одной волной миграции, а как бы последовательно по установленному пути или постоянному потоку, поскольку несколько штук были отловлены более чем за месяц до появления большого количества («Field», 2 октября).
Напасть с неба в Барнитсленде, Шотландия — «Дженни-пряхи» облепили улицы лохмотьями паутины на карнизах и подоконниках («Inverness Courier», 9 сентября). Вторжение в Беккли называли «беспрецедентным событием». О нем рассказывает военный корреспондент в «Gardener's Chronicle» (18 сентября). Вторжение гнуса — корреспондент пытается описать его, макая перо в наполненную гнусом чернильницу, — люди дышали гнусом и ели гнуса. У Рединга появились «тучи желтых бабочек» — насекомых, которых не видели прежде в тех местах. В Хардвике видели много пчел неизвестного наблюдателям вида. «Field» (21 августа и 20 ноября): полчища бражников-колибри. В «Science Gossip» (1869-237) описывается «удивительное зрелище» — стаи бражников и еще нескольких видов бабочек. Тучи насекомых появились в парке Баттерси в Лондоне. Они так густо висели над деревьями, что казалось, деревья загорелись («Field», 4 июня 1870 года). Вторжение в Тивертон, «невиданные рои черных мух», по-видимому, явившихся вместе с пауками, обосновались в городской ратуше, покрыли все здание и устроили затемнение внутри, залепив оконные стекла («Tiverton Times», 12 октября). В Мэйдстоуне наблюдался мощный вылет крылатых насекомых, как будто явившихся вместе с божьими коровками («Maidstone Journal», 23 августа). Мошка налетела на Ивернесс 18 августа. «Местами тучи были столь густыми, что людям приходилось пробегать сквозь них, задержав дыхание» («Inverness Courier», 19 августа). В Скарборо 25 августа вдруг объявились трипсы. В Лонг-Бентоне тучи трипсов опустились на город, проникли в дома, их смахивали со стен и сметали с пола. В том же Лонг-Бентоне вдруг залетали во множестве белые бабочки, пропавшие по всей стране, — садовники убивали их тысячами. В Стоунфил-де, Линкольншир, появились сверчки неизвестного здесь раньше вида («Field», 16 октября).
Это был сверхпотоп букашек. Это был ливень видов. И более того — он пролился там, где был нужен.
«Entomologist's Record» (1870): летом 1869 года в Англии случился такой «неурожай насекомых», что ласточки гибли от голода.
23
«Melbourn Age» (21 января 1869 года): жил-был возчик. Он правил пятерной упряжкой телеги по сухому руслу ручья. Водяной кулак с костяшками из булыжников, пронесшись вдоль русла, забросил убитого им человека, телегу и пять лошадей на ветви деревьев.
«New Orlean Daily Picayune» (6 августа 1893 года): женщина в тележке пересекала сухое русло в округе Роулинг в Канзасе. Тихий летний денек. Рев воды. Телега смята. В обломках темнеют женская шляпка и головы лошадей.
«Philadelphia Public Leader» (16 сентября 1893 года): в городке Вильяканьяс под Толедо, в Испании, спят люди. На городок налетают деревья. Деревья сокрушают стены домов. Люди задыхаются в корнях. Сель обрушился на лес.
Ясный светлый день под Питтсбургом. Нисходит с неба гнев, взбудораживший реку Один водяной шквал; за две мили вокруг не падало ни капли дождя. Взбесившаяся река смеется над преградами. Она шутя сметает телеги. Она глумится над мостами. Достигнув высшей точки бунта, она смиряется, напоследок играючи раскидывая баржи. Как монист я должен признать, что не существует границы между движением чувств и движением реки.