— Меня ужасно растрогал комплимент этого одаренного ребенка, — говорил толстяк, явно работая на публику. — Я желаю лично отблагодарить его. — Он поманил к себе Бабашкина пальцем. — Иди ко мне, ненаглядный, я согласен оставить свой автограф… на твоем лобике…
— Минутку! — Вундергай предостерегающе замахал рукой. — Здесь не соревнование по боксу. Прошу сесть на место.
Толстяк даже не повернул головы в его сторону, бесцеремонно оттолкнул мальчишку, который стоял на его пути и, раздвинув лозы, медведем проломился сквозь зеленую стену. За ним осталась громадная дыра. Сломанные стебли с обрывками листьев беспомощно свисали с металлических перекладин. Вундергай бросился следом. Остальные оцепенело следили за происходящим. Некоторые даже повскакивали с мест. Но экзекуции не состоялось. Толстяк тормознул в трех шагах от Бабашкина и запыхтел от злости, когда увидел рядом с ним инспектора Али.
— Хорошенькое дело: участковый инспектор потакает малолетнему хаму. А что будет дальше?.. — криво усмехнулся толстяк.
— А дальше ты вернешься на свое место, разумеется, через вход, по-человечески, — спокойно ответил инспектор Али. — И перестанешь обижать младших.
— А ему можно, да?
— И ему нельзя! — жестко ответил инспектор Али и жестом пригласил в беседку, а на вопросительный взгляд Вундергая ответил: — Я появился, кажется, кстати? Наткнулся на ваше объявление и решил принять участие…
Появление участкового вызвало оживление в зале, даже раздались легкие аплодисменты. С «Камчатки» изрекли: «Пинкертон не был бы Пинкертоном, если бы не появлялся вовремя».
— Вот у них какая романтика, — снова заговорила старушка, обращаясь к инспектору Али. Она достала из кармана фартука надкусанный кружок печенья и ловко сунула в рот внучке. — Сколько кругом хороших дел, а им лишь бы побезобразничать. Некуда им лишнюю силу приспособить…
— Опять вы, бабушка, обобщаете! — вскочил студент Атабек. — По-вашему выходит, что все плохие. Нет, не все. Массив наш новорожденный. А с цветами частенько и сорняки лезут. Сообща возьмемся, прополем.
Сзади кто-то потянул студента за пояс, и он неловко плюхнулся на стул. Вундергай обратился к взбудораженному залу:
— Кто еще желает высказаться?
— А танцы будут? — пропищал кто-то с «Камчатки».
— Всему свое время, — ответил Вундергай. — Сделал дело — танцуй смело, — перефразировал он известную поговорку. — Значит, никто больше не желает?
Поднялся Максим Хакимович.
— Ну, если никто больше не желает, — сказал он, повернувшись лицом к присутствующим, — тогда разрешите мне высказать кое-какие соображения. — Если можно, я к столу пройду.
Вундергай предложил ему свой стул, но Максим Хакимович отмахнулся и встал у края стола. — Я вот послушал вас, ребята… и вас, мамаша, — он кивнул старушке с ребенком, — и пришел к выводу… — Максим Хакимович опять помолчал, пригладил ладонью серебряные нити волос. — Вижу я, что романтика готова прописаться на нашем массиве, только вы ее не очень-то жалуете. А у нее, если хотите, как у человека, тоже самолюбие имеется. Романтика всегда приходит с увлекательным, полезным делом. Любит умных людей, смекалистых, храбрых… Понятно, характеры легко раскрываются в острых обстоятельствах или, как сейчас говорят, — экстремальных. Мне как участнику войны всякое довелось видеть…
— Страшно было? — вырвалось у Мамуры.
— Страшно, — просто ответил Максим Хакимович, — только мы не подпускали этот страх к сердцу. Времени не оставалось. Надо было побеждать. Смотрели фильмы «Великая Отечественная» и «Освобождение»?.. Правдивые кадры, так и было все…
— Конечно, в революцию и в Отечественную войну находилось место для подвига, — встала с места тоненькая девочка. — А сейчас с кем воевать? С мальчишками, что ли? — она уселась с серьезным видом, не спуская глаз с Максима Хакимовича.
— А разве трудовой фронт — не самый масштабный на планете? Байкало-Амурская магистраль — это не место для подвига? Нечерноземье, где наши земляки вместе с энтузиастами братских республик осваивают новые земли, строят совхозы, — и это не место для подвига? А предстоящая переброска воды сибирских рек в Среднюю Азию! Да ведь это и вовсе на грани фантастики! И мы осилим, потому что живем единой семьей… Да и у нас с вами есть свой трудовой фронт в зоне нового массива с таким романтическим названием «Гулистан». Романтика и просится сюда. Если возьмемся разом, превратим наш массив в сказочный уголок! Надо выбрать актив массива, наметить стратегический план благоустройства, и работать так, чтобы всей планете стало известно про наши дела! Надо построить спорткомплекс, организовать клуб интернациональной дружбы и обязательно создать отряд дружинников. Без дисциплины и порядка дело у нас не пойдет. Не волнуйтесь, романтика сразу же примчится сюда. Она любит энтузиастов.