Но гениальное озарение на Имхотепа снисходило постепенно. Более того, он вовсе не грезил построить что-то нереальное, что прославит его в веках. Первоначальной целью Имхотепа было сделать приятное фараону и построить самую большую мастабу, которую видел Древний Египет. Дабы еще больше порадовать Джосера, он предложил не пожалеть средств, времени и рабочей силы для того, чтобы создать первую усыпальницу из чистого камня, а не из кирпича-сырца, из которого строили до этого все царственные предшественники. Поскольку Джосер активно расширял воинственными набегами границы своего государства во все стороны, захватывая в плен мирных жителей, за рабочей силой дело не стало. Здесь Имхотепу пришлось открыть в себе еще один талант и здорово организовать бесперебойную и эффективную строительную деятельность более чем десяти тысяч рабочих. За это ему отдал должное даже ревностный к чужой гениальности Шизл, чем немало удивил Хиза и Тота. После того как было выбрано место для сооружения, Имхотеп занялся строительством масштабного подземного склепа усыпальницы. По задумке, саркофаг должен был быть помещен в погребальную шахту двадцать восемь метров в глубину и семь в ширину. С ней он планировал соединить вторую наклонную шахту, через которую должно было быть опущено тело усопшего фараона. Также пришлось построить множество подземных комнат, которые и были дворцом царя в его загробной жизни. В трехстах с лишним метрах был высечен второй аналогичный погребальный комплекс из двух шахт, в которых, по планам, должны были покоиться канопы с забальзамированными внутренностями фараона. После длительных работ над невиданной по своим масштабам подземной части Имхотепу предстояло сделать надземную часть дома вечности для его возлюбленного фараона. В каменоломнях неподалеку трудилось несметное количество рабочих, вырезая из скалы массивные каменные блоки и перетаскивая их к месту строительства. Долбить скалу отбойником с помощью мускульной силы людям было, конечно же, куда сложнее, чем Шизлу с помощью его двухлазерного пистолета. Да и времени на это уходило куда больше, хоть каменные блоки и были заметно поменьше, чем у пирамид Великого строителя. Куски камня для мастабы Джосера без умения людей левитировать предметы перетаскивались непомерно тяжело, с помощью одних лишь полозьев, веревок и рабочих. Но взяли количеством, и большая каменная надземная часть усыпальницы была-таки построена.
Но спустя десять лет после своего воцарения на престоле и начала строительства его мастабы Джосер чувствовал себя более чем хорошо и на здоровье вовсе не жаловался. А по правилам строительство дома вечности для фараона должно было длиться до самой его смерти. Джосер умирать пока явно не собирался. Вот тут-то Имхотепа и озарила новаторская идея, за которую его потом будут помнить в веках. Ему, как талантливому архитектору, давно не давали покоя пирамиды, построенные Шизлом. Он не переставал восхищаться ими, но в то же время не мог понять, как их мог построить человек именно с такими пропорциями, массой, гранями наклона, столь массивными каменными блоками. Свое неумение сделать что-либо подобное Имхотепа ничуть не расстраивало, поскольку он прекрасно знал, что пирамиды и сфинкса строили великие боги. Куда ему было тягаться с ними! Но в то же время предмет для подражания был и не давал Имхотепу покоя. Поэтому, закончив надземную часть усыпальницы, над которой он потрудился на славу, в одно прекрасное утро он пришел к Джосеру и поделился с ним своей новаторской по тем временам идеей. Он предложил увеличить надземную часть усыпальницы, надстроив сверху еще один ярус меньшего размера. Фараон ничего не имел против и дал «добро».
По окончании работ над вторым ярусом Джосер все так же был бодр, здоров и полон сил, не давая повода опасаться за свою жизнь. Поэтому Имхотеп пришел к нему с предложением реализовать совершенно новаторский проект. Он рассказал о своих планах, что можно поставить сверху еще меньшие третий и четвертый ярусы, а потом расширить каждый, начиная с самого нижнего, и тогда у Джосера будет совершенно невиданная до сей поры мастаба, которой он затмит всех своих предшественников. Фараон был благочестивый и рассудительный, поэтому задумывался о ресурсах и целесообразности их растраты, а не только о своей славе и амбициях. По этой причине Джосер задал своему архитектору совершенно законный вопрос, зачем надстраивать еще ярусы и расширять их, если его усыпальница даже с двумя построенными ярусами уже затмила всех своих предшественников? Но Имхотеп был не только талантливым архитектором, но и гениальным визирем. Поэтому он обратил внимание Джосера на пирамиды, созданные великими богами, пообещав, что если его могущественный фараон по-прежнему будет жив и здоров, то к достроенным и расширенным третьему и четвертому ярусам он сможет добавить пятый и шестой. Таким образом, мастаба великого фараона превратится в огромную ступенчатую пирамиду, что прославит великого правителя в веках и позволит ему сравниться с богами, которые построили пирамиды в Гизе. Джосер пораскинул мозгами, и идея показалась ему крайне заманчивой. Никому еще не удавалось, подобно великим богам, построить огромную пирамиду. И Джосер из-за удачного стечения обстоятельств и гения своего первого приближенного имел сейчас все шансы сравняться в строительстве с могущественным божеством. Поразмыслив, он решил, что глупо было бы не воспользоваться случаем, который предоставляла сама судьба. Тем более Имхотеп очень грамотно рассказал все и показал на чертежах, а Джосер всецело доверял его умениям и талантам. Поэтому фараон согласился на небывалый по тем временам строительный проект.