— Не свалишься с этого гамака, Сабина Георгиевна?! — услышала я, распахнув глаза, когда висела вниз головой, размышляя о делах насущных.
Буквально в метре от меня стоит тот самый Илья Иванович...хвостатый и бородатый Илья Иванович. А с моего ракурса, в позе вниз мозгами, он смотрится очень даже ничего. И борода так забавно шевелится, когда он говорит...Этот волосатый подбородок, определенно, сделал мой день.
Резкий кувырок в гамаке, и я с ужасом понимаю, что моя пятка точно куда-то попала…Ох, черт, черт, черт! Никогда не стойте в опасной близости рядом с тем, кто занимается аэройогой. Мы — народ, конечно, очень аккуратный, но вот в порыве эмоций в кувырке можем и пяткой по носу припечатать.
Илья Иванович гордо поправил козырёк кепки, который я умудрилась сдвинуть пяткой ему на самый нос.
— Эффектно! — ухмыльнулся он. Ох уж мне эти мужские ухмыляшечки! Ой ну не могу!
Был у меня один, подмигивать мне пытался с такой, знаете, эротиШной ухмылкой (он томно прикрывал глаз и даже наклонял голову вниз на определенный, точный градус, чтобы это эффектнее смотрелось). Со стороны это выглядело, как нервный тик, потому что подмигивал не только глаз, но и половиной лица, и, по-моему, даже зубы клацали. Максик сказал, что это мимимишно, а мне стало страшно, потому что я думала, что у парня свело лицо от инсульта.
Вот смотрю сейчас на Илью Ивановича и понимаю, что если он сейчас наклонит голову и «томно» взглянет мне в глаза и, не дай бог, подмигнёт, то всё…у меня будет истерика. Я умру от хохота.
Но нет же…
Мой «патифон», воспроизводящий музыку с флешки, громко выдаёт смачный «чмок» Таркана, и дальше полилась песня на его заморском языке, а парень даже ухом не повёл, хотя ситуёвинка назревает та ещё.
— И давно мы на «ты» перешли? — спросила я, — Помнится мне, Илья Иванович, вы даже поздороваться не соизволили с утра, так почему я должна вам что-то отвечать? — заявила я парню, снисходительно хмыкнув.
— М-да, — протянул он задумчиво и даже губу свою, шикарного розового цвета, прикусил, того гляди улыбнётся, — Всё такая же, в обиду себя не дашь! — проговорил он, пристально глядя на меня, ожидая реакции.
Я одеревенела, ноги к полу приросли. Мозг бьётся в агонии, пытаясь вспомнить, кто этот Илья Иванович? И откуда я его знаю…точнее, откуда он меня знает. Но в голову так ничего и не приходит.
Я пробежалась взглядом по всей этой неподвижной «статУе», но так и не вспомнила ни одной знакомой черты или части тела. А уж про имя и лицо, так вообще не говорю. Пусто в моей черепной коробке, что в кошельке у бабулек за два дня до пенсии.
— Тебя сейчас понос разберет, ты же покраснела вся! — засмеялся он, сложив руки на груди. Что за поза оборонительная? Боится меня? Чтоб её, эту книгу про язык жестов! А с чего бы он вдруг опасается от меня?
— Да ты шутишь, видно?! — пробормотала я, помотав головой, не веря своей собственной догадке, что посетила меня в одну секунду, когда заметила тонкую белёсую полосу на его предплечье, как раз тогда, когда он поднял руки.
— Осенило? Как поняла? — кивнул он, широко улыбнувшись.
— Шрам, который я тебе оставила на память, — кивнула я на руку.
— Ах да, — согласился он, глядя на свою руку, — Твой подарок со мной на всю жизнь теперь.
— Ты, гад такой, хотел меня в туалете мужском закрыть! — взвизгнула я в своё оправдание.
— А ты в меня кактус кинула! — повысил он голос в ответ.
— Правильно, — кивнула я, не собираясь сдаваться, — Ты же мне пюре картофельное в портфель закинул!
— Это тебе за кнопку на стуле, — сдаваться и он не собирался, — Ты мне, паршивка мелкая, всю жизнь в школе испортила!
Так, подошли к самому главному! Хотя нет…вот что главное:
— Трофимов, ты дурак совсем? За приёмом анаболиков не заметил, как мозги в кашу превратились? — покачала я головой, приняв аналогичную ему позу, сложила руки на груди и даже ногу отставила в сторону для пущей красоты момента.
В голове тут же всплыли слова Макса.
“Господи, Саби, почему ты кактус назвала Трофимом?” — спросил он, когда я припёрла домой это здоровое колючее недаразумение.
— Ассоциации нехорошие. Тот тоже кактусом был…зеленым колючим кактусом.
Но Илье Ивановичу знать о том, что у меня дома стоит жирный кактус в розовом горшке, названный его именем, совсем не обязательно.
— Куда волосы-то зеленые делись? — спросила я, кивнув на блондинистую шевелюрку.
— Зеленые выпали, новые отрасли, — снова эта ухмылочка. Ну давай, наклони голову и зыркни на меня из-под бровей, взмахни ресничными опахалами.
Что он и сделал. Как же банально. Правда вот его взгляд несколько отличался от того, что пугал меня лицевыми судорогами. Этот взгляд прожигал. На несколько секунд мне стало не по себе, словно спичку с огнем поднесли прямо к сердцу, и оно забилось часто и очень тревожно.