Вадик всё продолжал. Сначала тихонько, неспеша и осторожно, прощупывая почву на рамки дозволенного. А потом разошелся не на шутку, и раз за разом, слово за словом вспоминал все те события, когда мы с Хвостатым изводили друг друга, разбавляя это не совсем приятными цитатами Ильи. И что самое интересное, ни разу не ошибся, а это может значить только одно, Илья действительно это всё рассказывал Вадику.
Вот же говноед, а! Да как так можно?
Сердце тарабанило в бешенном ритме, а я уже глотала воздух ртом, и, кажется, была похожа на рыбу, что оказалась на сухом жарком песке. Терпеть это не было сил. Мало того, что Илья предал, играя со мной в любовь, так еще и рассказал всё обо мне Вадиму, описывая меня, как самого ужасного человека в мире.
Это неприятно. Это отвратительно.
После монолога многоуважаемого Вадима… как там его по отчеству? Васильевича!.. мои мысли… я… мне… Как описать то, что чувствуешь, когда кто-то, кто безумно нравится тебе, в кого ты влюблена, вот так растаптывает тебя, буквально запинывая словами, что были произнесены за моей же спиной? Неужели я настолько отвратительным человеком была в юности, что теперь вот так легко можно посмеяться надо мной?
— Кстати, как Георгий Захарович, ведь вчера так и не удалось поговорить. Он подписал договор? — спросил Вадик после длительной паузы.
А меня словно вырвали из собственных мыслей по самоуничтожению себя. Взметнула брови вверх от удивления, а с моих губ сорвалось:
— Вадим, ты совсем дурак или реально, по неопытности, прикидываешься?
Просто охренеть — не встать! После его тирады о том, что Илья Иванович зверь в обличие овцы, или как там говорят-то, он спрашивает о том, заключил ли мой отец контракт с тем самым дядькой, что предложил ему сотрудничество. И он ещё говорит о любви неземной?!
— Вадик, — начала я уверенно и даже поставила чашку, положила покусанный эклер на тарелку, следом руки ладонями вниз на столешницу…
После этого должна следовать фраза «Беги, Вадик, беги»… Но нет, всё не так предсказуемо.
— Ещё нет, — пожала я плечами, — Но подписывают через две недели, насколько я помню.
— Надо лично Георгия Захаровича поздравить, — воодушевился парень, отпивая заказанный кофе.
Ненавижу кофе, ненавижу Вадика… Ненавижу Илью. Пора завязывать с этим играми, черт бы их всех побрал!
А всё оказалось не так просто
Пообедав в ресторане, мы направились в сторону центра, но заходить внутрь Вадик не стал, чему я лично была несказанно рада.
В голове крутились мысли и идеи о том, как же избавиться сразу от них обоих, чтобы раз и навсегда. Хватит! Я устала играть вместе с ними, правда теперь уже непонятно, кто придумал правила этой игры, потому что всё настолько запуталось и закрутилось, что понять, кто одержал победу, а кто, простите, обосрался по полной, просто невозможно.
Сейчас во мне творится что-то непонятное. Хочется закрыть лицо руками и сидеть так часа четыре. Чтобы никто не трогал и не спрашивал, как дела или что случилось. Просто посидеть, подумать и переварить всё.
Устала — это самое верное слово, что описывает всё мое состояние целиком.
Да, сам факт того, что была какая-то игра, я восприняла нормально. Не скажу, что была в неадекватном состоянии. В конце концов, последнее решение было за мной, и я могла вовсе не выбирать Илью и даже не спать с ним. У меня в этом случае было какое-то мизерное оправдание, которое и в расчет-то можно не брать. Да, наверное, многие меня не поймут, но я правда не была расстроена настолько, чтобы реветь дома, заливая своё горе текилой. Это глупо, как минимум.
Илья в этот день не появился ровно так же, как и на следующий день, и потом. Зато Вадик не давал мне прохода, и я скрывалась от него короткими перебежками через огороды в попытках оттянуть время, пока не придумаю чего-нибудь такое, что уже наконец-то даст Вадику понять, что ему следует идти только в одном направлении... Кажется, где-то в Азии есть храм, где поклоняются каменному фаллосу? Господи, я этому Вадику даже карту нарисую.
— Привет, Сабик, — поздоровалась Марго, когда в пятницу утром я влетела на работу буквально на крыльях. Причиной тому было то, что я злостно проспала.
— Привет, милая, прости, некогда, я уже опаздываю.
— Я в курсе, — хихикнула она.
Я галопом заскочила в свой зал и, не глядя на группу девчонок, что должны были сейчас прожигать меня своим укоризненным взглядом, сразу рванула в раздевалку... Твою мать, я даже голову на гамаки не повернула.
— Девочки, я быстро, честно... простите меня безголовую, — пробормотала, опустив подбородок, и прошмыгнула за дверь переодевальни.