— Но… я хотела сказать… летать… — начала было я, хотя поняла, что лучше оставить эту тему.
— Мы не такие, как ты, Штопор, — произнес Недд. — Летать, конечно, прекрасно. Я бы вернулся в мгновение ока, но что-то в АОН… в самой культуре, в том, как бросают в битву курсантов, в этом отчаянии…
ФМ показала ему два больших пальца. Киммалин просто опустила взгляд на колени — должно быть, думала о том же, о чем и я. У АОН были причины, чтобы отчаяться. Курсантов бросали в бой не только ради практики или из-за того, что в АОН не ценили жизни. Нам требовалось как можно больше пилотов в воздухе, даже неопытных.
Я росла в Вулканической и знала, что борьба с креллами — дело героическое и опасное, но только попав в «Альту», осознала, насколько мы близки к краю пропасти.
Я все же промолчала, потому что не хотела огорчать остальных. Разговор перешел к какой-то важной вчерашней игре — победила старая команда Рвоты. Недд поднял бокал, все присоединились, и я тоже. Я глотнула своего фиолетового напитка и чуть не выплюнула — слишком сладкий.
Я решила перебить вкус водорослями. Во рту приключился взрыв вкуса, и я застыла с широко распахнутыми глазами. Я едва не растеклась в лужицу. Раньше мне доводилось пробовать жареные водоросли, но они и в помине не были так хороши. Что это за специи?
— Штопор? — позвал Артуро. — У тебя лицо, будто тебе ногу отдавили.
Дрожащими пальцами я взяла еще кусочек.
— Так вкусно!
— Она же питалась крысами последние пару месяцев, — пояснила ФМ. — Вкусовые рецепторы совсем атрофировались.
— ФМ, откуда ты берешь такие слова? — спросила Киммалин. — Ничего подобного я не слышала!
— А сколько я могу съесть?
— Я взяла тебе целую корзинку, — ответила ФМ. — Артуро же платит.
Я нарочито комично начала запихивать водоросли в рот. Но, если честно, мне хотелось съесть как можно больше, пока я не очнулась ото сна, или пока меня отсюда не вышвырнули, или пока что-нибудь не взорвалось.
Брин рассмеялась.
— Она такая агрессивная.
— Ты даже не представляешь, — улыбнулся Артуро. Брин поигрывала локоном его волос.
Скад, я преступно мало знала о товарищах по звену.
— А где Йорген? — спросила я в перерыве между горстями водорослей.
— Он бы все равно не пришел, — ответил Недд. — Слишком важная шишка для нас.
— Вы его даже не звали?
— Неа, — ответил Артуро.
— Разве вы не дружите?
— Дружим, поэтому и знаем, что он бы не пришел, — сказал Недд. — Слушай, а как там старина Кобб? Были какие-нибудь интересные ругательства за последнее время?
— В последнем разговоре Штопор задала ему перцу, — отметила Киммалин.
Я проглотила водоросли, которые были во рту.
— Зря я все это наговорила.
— Мысли, которые не высказываешь, остаются у тебя в голове, — торжественно произнесла Киммалин.
— Ты поймала его на противоречии. — ФМ подняла палец. — Он опирался на идею, которую сам же и отрицал!
Я опустила глаза к корзинке и обнаружила, что та уже пуста. ФМ схватила ее и ушла к стойке — наверное, за следующей. Зашипел фритюр, и от острого, наполнившего зал запаха у меня потекли слюнки. Это ведь не слишком дорого? Хотя какая разница!
Я еще раз пригубила напиток, но он по-прежнему казался слишком сладким. К счастью, ФМ поставила передо мной новую корзинку водорослей, и я налетела на угощение. Специи были просто восхитительными. От их вкуса мой рот словно очнулся после долгого сна.
Ребята предавались воспоминаниям о Рвоте, и в их голосах звучала та же боль, что чувствовала я. Они понимали. В этом я не одинока.
Я обнаружила, что рассказываю о том, что сделали мы с Йоргеном. Они печально выслушали подробности.
— Надо было мне полететь с вами, — сказал Артуро. — Как думаешь, Кобб даст мне подержать ее значок перед тем, как отдаст ее семье?
Он опустил глаза, и Брин погладила его по руке.
— А помните, как мы поспорили, что она съест больше водорослевых котлет за ужином, чем я? — спросил Недд.
— В итоге она оказалась на полу, — с тоской вспомнила ФМ. — Просто валялась по полу и стонала. Всю ночь жаловалась, что котлеты сражаются у нее в желудке.
Остальные рассмеялись, но Артуро сидел, уставившись в стакан. Выглядел он… опустошенным. В том бою он едва не погиб. Оставалось надеяться, что к концу больничного техники восстановят его истребитель.
Разумеется, это напомнило мне о том, что Риг чинит М-Бота. И о том, что я у него в долгу. В большом долгу.
— ФМ, а тебе нравятся умные парни? — спросила я.
— Я уже занят, — с улыбкой встрял Артуро.
ФМ закатила глаза.
— Зависит от обстоятельств. А насколько симпатичные?
— В меру.
— Ребята, я уже занят, — повторил Артуро.
— ФМ соблазнилась бы только парнем из низов, — сказал Недд. — Чтобы бросить вызов власть имущим. Злосчастная, невозможная любовь — единственный вариант для ФМ.
— Не вся моя жизнь подчиняется желанию бунтовать, Недд, — возразила она.
— Да? И какой напиток ты выбрала?
Я только сейчас заметила, что у нее в стакане было что-то оранжевое, хотя все пили фиолетовое.
Она вновь закатила глаза.
— Ты придурок.
— Правильного типа?
— Раздражающего.
— Согласен.
Они продолжали препираться, и я откинулась на спинку стула, наслаждаясь водорослями, пока Брин не ушла в уборную. Без нее за столом осталось лишь наше звено, и я поймала себя на том, что меня так и подмывает кое-что им сказать. В кои-то веки мы были далеко от базы АОН, где мне постоянно казалось, что за нами наблюдают.
— Мы можем кое о чем поговорить? — спросила я, прервав Недда, который рассказывал какую-то историю. — Я все думаю о тех вопросах, что Артуро поднял однажды в классе. Разве не странно, что мы сражаемся с врагами восемьдесят лет и весьма смутно представляем, как они выглядят?
Киммалин кивнула.
— Как удобно, что креллы никогда не посылают в бой больше сотни кораблей. Защитные платформы в поясе обломков во многом объясняют, почему мы еще живы, но этот вопрос меня беспокоит. Они что, не могут отправить в два раза больше кораблей и задавить нас числом?
— Это подозрительно. Очень подозрительно, — поддержала ФМ.
— Ты бы так в любом случае сказала, — заметил Недд.
— И в данном случае ты не согласен?
Он не ответил.
— Мы же не единственные, кто задавался этими вопросами? — спросила я. — То есть… АОН действительно не знает ответов? Или скрывает их?
Так же, как скрывает правду о моем отце.
— Ладно, побуду адвокатом дьявола, — сказал Артуро. — Возможно, они просто не делятся этой информацией с курсантами и гражданскими. Я знаю, Штопор, ты не любишь адмирала — и по праву, — но у нее прекрасная репутация и очень хорошие советники.
— И мы все равно проигрываем. — Я придвинулась ближе к столу, стараясь говорить тише. — Вы все знаете, что это так. В конце концов креллы до нас доберутся.
Остальные замолчали, и Артуро оглянулся по сторонам, проверяя, не слышно ли нашу беседу за соседними столиками.
— Они не хотят, чтобы мы задавали вопросы, — сказала Киммалин. — Помните, тогда за ужином Артуро рассуждал, а проходящий мимо офицер приказал ему заткнуться? Все, кроме Кобба, сворачивают разговор, как только слышат неудобные вопросы.
— Им нужны тупицы, — добавила ФМ. — Пилоты, которые слепо выполняют приказы и в ком нет ни капельки оригинальности, сострадания и души.
В зал вернулась девушка Артуро, лавируя между столиками. Я наклонилась ближе и тихо сказала:
— Просто… подумайте об этом. Потому что я думаю.
Я нащупала в кармане чип с данными.
Разговор вернулся к более легкомысленным темам, но ФМ посмотрела на меня и улыбнулась. Ее глаза поблескивали, будто она гордилась тем, что я задаю такие вопросы. Похоже, я всегда казалась ей каким-то зомби с промытыми мозгами, но она меня не знала. Не знала, что большую часть жизни я провела вне общества Непокорных, бродя по туннелям и роясь в мусоре.