— Недостаточно умный, чтобы держаться от всего этого подальше.
Я ухмыльнулась. Среди оборудования для техобслуживания М-Бота было переносное подъемное кольцо для технических нужд. Уменьшенная копия того, на котором он летал, — обруч размером с две ладони с перезаряжаемым аккумулятором.
Мы с Ригом поместили сервисное кольцо под ускоритель и включили его. Металлический блок приподнялся над землей примерно на метр. Мы передвинули его к задней части М-Бота, поближе к тому месту, где его нужно установить.
— Так что? — спросила я. — Пойдет?
— Возможно, я смогу его подогнать. — Риг потыкал ускоритель гаечным ключом. — А удастся ли привести его в рабочее состояние, зависит от степени повреждения. Только не говори, что сняла его с какого-нибудь исправного корабля АОН.
— Ты же говорил, что не будешь спрашивать.
Он подбросил гаечный ключ, не сводя глаз с ускорителя.
— Тебе придется поблагодарить меня в своей речи, когда станешь асом.
— Шесть раз.
— И назовешь в мою честь первенца.
— Первенец будет Палачом-Деструкториусом. В твою честь назову второго.
— И напечешь мне убойного печенья из водорослей или типа того.
— Ты серьезно хочешь попробовать мою выпечку?
— Если подумать, то, скад, нет. Но когда я в следующий раз что-нибудь испеку, заранее приготовь комплимент. Больше никаких «С крысиной начинкой было бы вкуснее».
— Клянусь честью пилота! — торжественно пообещала я.
Риг опять упер руки в бока и расплылся в улыбке.
— Мы правда это сделаем. Заставим летать эту старую посудину.
— Если бы я был человеком, — раздался голос М-Бота из динамиков на боку корабля, — то обиделся бы.
Риг закатил глаза.
— Можешь чем-нибудь его занять? Не хочу, чтобы меня за работой отвлекали болтовней.
— Я могу одновременно разговаривать с ней и мешать вам! — отозвался М-Бот. — Во многом благодаря многозадачности искусственный интеллект эффективнее мягких человеческих мозгов.
Риг посмотрел на меня.
— Не имел намерения вас оскорбить! — добавил М-Бот. — У вас чудесные ботинки!
— Мы с ним поработали над комплиментами, — пояснила я.
— Они не такие уж дурацкие по сравнению с остальным вашим нарядом!
— Ему еще нужно попрактиковаться.
— Пожалуйста, сделай так, чтобы он меня не доставал, — попросил Риг, подтаскивая ящик с инструментами. — Честное слово, вот только попадись мне умник, додумавшийся сделать машину, которая болтает, пока ты ее чинишь…
Я залезла в кабину и закрыла ее, загерметизировав и сделав звуконепроницаемой.
— М-Бот, пожалуйста, оставь его в покое.
Я поудобнее устроилась в кресле.
— Как пожелаете. В любом случае мои процессоры заняты разработкой подходящей шутки по поводу того, что Риг приделывает мне новую задницу. Но мои логические цепи возражают, что экспеллер, который я использую для отработанного масла, — более подходящая метафора для ануса.
— Не особо хочется говорить о твоих сортирных функциях.
Я откинулась на спинку и уставилась в стекло, но за ним была только чернота и темная скала.
— Полагаю, в минуты депрессии человеческим существам не помешает юмор, — сказал М-Бот. — Чтобы развеять мрачное настроение и забыть беды.
— Я не хочу забывать беды.
М-Бот замолчал. Потом более тонким и каким-то беззащитным голосом поинтересовался:
— Почему люди боятся смерти?
Нахмурившись, я перевела взгляд на приборную доску, где, как я знала, была камера.
— Еще одна попытка пошутить?
— Нет. Я хочу понять.
— Ты выдаешь пространные комментарии о людях, но не понимаешь такой простой вещи, как страх смерти?
— Дать определение? Могу. Но понять?.. Нет.
Я снова коснулась затылком спинки кресла. Как объяснить роботу понятие смертности?
— Ты скучаешь по воспоминаниям, так? По банкам памяти, которые уничтожились при крушении? Значит, ты понимаешь, что такое потеря.
— Да. Но я по определению не могу скучать по собственному существованию. Так с какой стати мне этого бояться?
— Потому что… однажды тебя не станет. Ты перестанешь существовать. Будешь разрушен.
— Я уже не раз отключался. Я был отключен сто семьдесят два года. Какая разница, если бы я никогда не включился снова?
Я беспокойно поигрывала кнопками сферы управления. У меня еще шесть дней отпуска. Чтобы просто сидеть сиднем? Якобы восстанавливаться? А на самом деле бередить пустоту внутри, как ребенок постоянно ковыряет болячку?