Луиза в очередной раз была беременна, и король обратил внимание на Атенаис. Когда Луиза это заметила, она стала чаще уединяться в своем особнячке, страдая, что король опять ее разлюбил. Как всегда тихо и незаметно она разрешилась от бремени, и как всегда ребенок был пристроен в обеспеченную семью. А Луиза плакала в своем уединении, почти не показываясь никому на глаза.
Но Людовик и не думал бросать Луизу. Она по-прежнему была нужна ему. Просто в настоящее время он очень хотел де Монтеспан. Почему одно должно исключать другое? Он король и может себе позволить самые невероятные театральные эффекты, которые он так любил, причем сам должен был всегда выступать в главной роли. В Сен-Жермене он устроил празднество, которое назвал "Балет муз", где Луиза и мадам де Монтеспан получили главные наравне с королем роли. Этот небольшой балетный спектакль, полностью задуманный Людовиком, показывал всем, что отныне у него две фаворитки с совершенно равными правами - Луиза де Лавальер и мадам де Монтеспан.
Двор веселился о души. Громче всех хлопала королева Мария-Терезия. Бедняжка, она не понимала подтекста этого безобидного на первый взгляд балета. Но финал оказался неожиданным для всех. Людовик XIV в костюме пастушка, порхающий между двух пастушек, вдруг резко приблизился к одной из них - Луизе. Зрители замерли в ожидании амурной сцены. Однако король пропел стихотворение, которое написал ему его любимый поэт Бенесерад специально для этого случая:
Вас не хочу гневить, но лишь предупреждаю,
Что прежних чувств к вам больше не питаю,
И на прощание открыто вам скажу я,
Что не свободен, ибо полюбил другую.
И, повернувшись на каблуках, запорхал к другой пастушке. Мадам де Монтеспан дотанцевала спектакль в приподнятом настроении, Луиза де Лавальер - с трудом держась на ногах.
Людовик, не забывая о своих амурных делах - несмотря на символический балет, он продолжал встречаться с обеими "пастушками", - начал готовиться к войне. Надо было защищать права на наследство его жены Марии-Терезии, которое ей полагалось после умершего в 1665 году Филиппа IV. Людовик решил лично проинспектировать войска, и, не желая надолго расставаться со своими женщинами, пригласил в эту поездку королеву с ее свитой. Шатер короля в военном лагере состоял из трех комнат и одной спальни с двумя кабинками, причем все блистало золотом. Мадам Шатрье, очевидица этих событий, пишет: "На подушках китайского атласа восседали прекрасные амазонки: они могли бы скорее привлечь врагов, нежели нагнать на них страху. В этот эскадрон, возглавляемый его величеством, входили Мадам, мадемуазель де Лавальер, мадам де Монтеспан, мадам де Ровр и принцесса д'Аркур. Дневную жару они пережидали в палатке, и туда же им подавался обед, но ели они отнюдь не по-походному, и сервировка была великолепной. По вечерам они катались на лошадях вместе с его величеством: войска брали на караул, и раздавались мушкетные выстрелы, никому не причинявшие вреда".
Женщины сплетничали, они были взволнованы. Король намекнул, что кое-кому из них будет оказана честь увидеть настоящее сражение. Кто же станет счастливицей? Кто отправится на театр военных действий? Лавальер или Монтеспан?
Обе пребывали в сильнейшей тревоге. Но Луиза, как всегда, только вздыхала, в то время как ее главная соперница не сидела сложа руки, она действовала. Франсуаза стала навещать молодую колдунью Катрин Монвуазен, или просто Вуазен, как ее все звали. Маленькая брюнетка, которой не исполнилось и четырнадцати, девочка-подросток, но с пугающими черными глазами. В своей лачуге, расположенной неподалеку от кладбища, которое было ей большим подспорьем в "работе", она соорудила нечто вроде грота, где была установлена печь. Здесь она варила свои снадобья, сжигая человеческие кости и вываривая жаб. Как показывают архивы Бастилии, многие знатные дамы обращались к этой маленькой ведьме, чтобы или лишить соперницу жизни, или приворожить возлюбленного.
С целью изготовить для Людовика приворотное зелье, после которого он будет только с Франсуазой и совершенно забудет о Луизе, она и пришла к Вуазен. Колдунья внимательно выслушала де Монтеспан и сказала, что просьбу ее выполнить будет очень сложно. Тогда маркиза назвала сумму, которую заплатит колдунье. Та колебалась. Дело касалось короля, а значит, пахло Бастилией. С другой стороны, деньги, которые ей предлагали, могли сделать ее свободной и сильной.
Мадам де Монтеспан было объявлено, что результата можно достичь, только проведя черную мессу с ее участием. Она согласилась без колебаний.
В замок Вильбуссен Вуазен прибыла с мадам де Монтеспан, как и положено, ночью. Их встретил знакомый Вуазен, аббат Гибур - священник, который давно продал душу дьяволу. Мадам де Монтеспан приказали раздеться догола, только на лице оставить вуаль, и лечь на алтарь, освещенный свечами. Она все выполнила беспрекословно. Гибур поставил ей на живот чашу, обернутую салфеткой. Литургическое дьявольское действо было совершено по всем правилам. Во время его аббат прикасался губами не к алтарю, а к разным частям подрагивающего от возбуждения тела прекрасной маркизы. В завершение мессы произошла ужасная сцена, впрочем, для Гибура и Вуазен она была самым обычным делом. Аббат взял в руки живого ребенка, которому не было еще и месяца. Он купил его у несчастной бедной матери за одно экю, сказав ей, доведенной голодом до отчаяния, что отдаст его в хорошие руки женщины, у которой соски болят от обилия молока.
Кладбище, где покоился не один такой ребенок, принесенный в жертву на сатанинской мессе, находилось неподалеку. Кости покойников, которые служили необходимым материалом для приготовления различных зелий, тоже добывались там.
Нараспев священник прочитал какую-то непонятную маркизе молитву. А вместо "аминь" добавил к ней заклятие, которое, как поняла Монтеспан, и было основой всего действа.
- Астарот, Асмадей, князь дружбы и любви, молю тебя принять в жертву этого младенца и исполнить в благодарность то, о чем прошу. Молю вас, духи, чьи имена записаны на этом свитке, содействовать желаниям и намерениям особы, ради которой была отслужена месса.
Он сжал рукой грудь маркизы:
- Теперь говори!
- Хочу обрести любовь короля и получать от него все, что попрошу, чтобы мои слуги и мои приближенные были ему приятны и чтобы он отринул Лавальер, чтобы его глаза больше не смотрели на нее! - громко и отчетливо произнесла маркиза.
Маркиза посмотрела на аббата - правильно ли она все сказала? Но тут ей пришлось с отвращением отвести глаза. Он перерезал ребенку, которого держал, ножом горло, младенец даже не успел вскрикнуть. Аббат держал мертвое дитя над чашей и сливал в сосуд его кровь. Потом он передал мертвого ребенка своим подручным. Двое мужчин в черных, как у монахов, рясах вырвали сердце и внутренности ребенка и положили их в печь, чтобы они сгорели дотла. Золу они аккуратно сгребли на совок и высыпали в пустую чашу. Вуазен взяла ее и ушла.
Когда Монтеспан покидала замок, ведьма дала пакетик маркизе, объяснив, что это приворотное зелье для короля.
Месса произвела сильное впечатление на мадам де Монтеспан. Но этого ей казалось мало. Чтобы подстраховаться, она обратилась к чародею Лесажу, которого ей рекомендовала Вуазен.
И вот мадам де Монтеспан, в которую король и так был сильно влюблен и которой не нужно было прибегать ни к каким дьявольским средствам, чтобы обольстить давно уже обольщенного короля, появилась в грязной лачуге Лесажа. Опять колдуны взывали к силам зла и произносили богохульственные заклятия. Правда, на этот раз детей не убивали. Жертвой стал голубь, у которого вырезали сердце и положили на псевдоалтарь. И опять Франсуаза произносила пламенную речь, в которой, стараясь не упустить ничего важного и нужного ей, теперь просила большего. Аппетиты ее выросли довольно быстро.
- Желаю, чтобы любовь короля ко мне не иссякала, чтобы королева стала бесплодной, чтобы король покинул ложе ее и стол ради меня... Пусть любовь короля ко мне удвоится, пусть оставит он мадемуазель де Лавальер и отринет королеву, чтобы я могла выйти замуж за короля.