Хорошо, что я запаслась сразу тремя адресами, а не остановилась на одном. То ли интуиция подсказала, то ли здравый смысл. Как бы то ни было, у меня было ещё два запасных варианта, но через час не осталось ни одного.
На втором адресе меня встретили гробовым молчанием и мрачными лицами, словно женщины, работающие здесь, не дома убирали, а людей хоронили. И мои надежды тоже! Они отказали ещё до того, как я успела открыть рот и озвучить чего хочу. Я даже не стала ничего уточнять, сказала: «Ага, понятно», и направилась в третью организацию. Где меня тоже ждала неудача.
И в чём я провинилась перед Ошуром? Я же обещала раскинуть карты вечером! И не настолько долго пренебрегала даром, чтобы он лишил меня своей милости. Но, похоже, что убираться придётся самой, а я этого отчаянно не любила.
На обратном пути я часто ловила на себе странные взгляды: то весёлые, то надменные, то обвиняющие. Даже украдкой осмотрела свой наряд, решив, что успела посадить где-то пятно, но на зелёном платье, расшитом мелкими белыми цветочками, не было никакой грязи, туфли на небольшом устойчивом каблуке тоже сияли чистотой, да и причёска была в порядке — я провела рукой по волосам, чтобы в этом убедиться. Откуда же такое пристальное внимание? Даже в маленьких городах, где мне случалось бывать, приезжие никогда не вызывали такого запредельного интереса, а в каких больших, как Рейвенхилл, и подавно. Да и не написано же на мне, что я только со вчерашнего дня в городе!
К дому я подошла очень озадаченная. Можно даже сказать, что состояние моё было близко к раздражению. Я не понимала, что происходит, и не знала, как прояснить ситуацию. Но ситуация прояснилась сама.
Стоило мне взойти на крыльцо и схватиться за скобу дверной ручки, как из густой тени, отбрасываемой выступом соседнего дома, вышел, кто бы мог подумать, Эрнет Хантли. От этого неожиданного появления я вздрогнула, точно как прошлым вечером. И не сдержала возгласа.
— Вы всегда так подкрадываетесь⁈
— И вам доброго дня, госпожа Ковальд, — проигнорировал моё восклицание газетчик, заставляя краснеть за свою несдержанность. Сам он отвесил мне безукоризненно вежливый поклон.
— Здравствуйте, господин Хантли. Чем обязана неожиданной встрече? — Я кивнула в ответ.
Рядом с ним хотелось выглядеть лучше и демонстрировать самые изысканные манеры, хотя ещё буквально пять минут назад собственный внешний вид и поведение меня более чем устраивали. Вот только на контрасте с мужчиной, я казалась себе провинциальной простушкой рядом со столичным франтом.
Нет, Эрнет Хантли не был разряжен, как великосветские хлыщи, даже наоборот. Его одежда отличалась простотой кроя, но была отменного качества, а приглушённые цвета только добавляли благородства.
Сейчас я могла рассмотреть мужчину лучше, чем вчера, и обнаружила, что глаза у него не тёмные, а медово-карие. Во всяком случае, такими они были под летним солнцем. Сам он выглядел решительным, непримиримым и словно состоял из резких черт: острые скулы, мужественный подбородок, прямой нос, твердые губы. Которые что-то говорили…
Я моргнула, возвращаясь в реальность и переспросила, чувствуя себя до невозможности глупо:
— Простите, я не расслышала.
— Такое случается.
Я ожидала саркастической ухмылки и демонстрации превосходства, но он просто внимательно и понимающе смотрел мне в глаза. Хотел смутить? Я вскинула голову и твёрдо посмотрела в ответ.
— Так что снова привело вас на мой порог?
— Мне пришло в голову, что вы ещё не успели выписать газету, а я предпочитаю играть в открытую. Поэтому принёс вам свежий выпуск лично.
Хантли протянул свёрнутый в трубочку «Вестник», а я нахмурилась, пытаясь понять, что он имеет в виду.
— Играть во что? — в итоге уточнила я. Хантли же не мог говорить про разгадывание кроссвордов на последней странице некоторых печатных изданий? Тем более «Вестник» был серьёзной газетой и кроссворды не публиковал. Во всяком случае, их не было в тех выпусках, которые я просматривала утром.
— Не во что, а против кого. — Он продолжал держать газету на весу, и я нерешительно взяла её.
— И против кого же вы играете? — Наши пальцы на секунду соприкоснулись, и сгустившаяся вокруг меня энергия пришла в движение, приятно защекотав кожу — словно лучик солнца приласкал. Сердце сладко сжалось. — Ой!