Так как Николай сам помогал разгружать подводы, он каждый раз убеждался, что потерь зерна в пути не было, вес совпадал точно, до четверти фунта. Несколько раз за зерном в Просницу ездил с Парменом Лукичом Игнат. Он подменял заболевшего племянника Пармена. Возвращался всклокоченный, подпухший, с набрякшими подглазицами, с налитыми кровью глазами, сверх всякой меры переполненный самогоном, но на ногах держался крепко и чувалы с зерном ворочал по-прежнему легко.
— Хо-хо-хо! Кормят Игната, поят кумышкой до верхосытки и работы не спрашивают. А сами, смотри-ка, тверезые? На язык плеснут, вид только сделают, а все мне да мне подливают. Добрые, гады! Сверх всякой меры добрые! А Игната кумышкой не свалишь! Нет. Выпить — выпью, а все будто на каменку плесну — только жар по всем стропилам пойдет… И чего они до меня такие ласковые? С каких таких паренок? Боятся чего-то, гады! Боятся они нашего брата, директор!
И вот из последней поездки Игнат пригнал все четыре подводы на заводской двор. На мешках, связанный вожжами, с запекшейся кровью на бороде, стонал Пармен Лукич, оба его сына, тоже помятые, были, как мешки с зерном, привязаны к телеге и, испуганные, смирно лежали рядком.
Игнат был пьян и ругался, широко открывая рот, показывая крупные желтые зубы.
Через несколько дней из чека сообщили, что Новожилов с сыновьями занимались подменой первосортного ячменя зерновыми отбросами. Было обнаружено два тайных склада с большими запасами зерна в деревне Перелаз у брата Пармена Лукича и в Елесинцах у кулака Никанорова. Новожилов был в сговоре с пивоваром.
Но пивовара задержать не удалось. Он куда-то скрылся с женой и дочерью, оставив в квартире глухую старуху-бабушку и придурковатую прислугу.
Игнат три дня ездил с чекистами в Пасегово и Просницу.
Вернувшись, он высказался так:
— Ничего мужики там, в чека-то, с соображением. А только злобности настоящей в них нету. Мягки больно… Да разве это дело оставлять на земле и еще на службу ставить? Всех извести надо! Всех под корень, чтобы не было на земле этого гадючьего рода! Чтобы этой породой и не смердило на земле!
Крещение огнем
Враг отрезал республику от хлеба, нефти, угля.
К концу лета колчаковские дивизии подошли к восточной границе Вятской губернии.
В Вятке и в уездах зашевелились контрреволюционеры, оскалилось кулачье.
На крупнейшем Ижевском заводе эсерам удалось поднять мятеж. В Уржуме повернул штыки продовольственных отрядов против Советской власти капитан царской армии Степанов.
Степановские бандиты разгромили в Нолинске и Малмыже советские учреждения, расстреляли коммунистов.
Комитет партии большевиков провел митинг в электротеатре «Колизей», на котором выступили представители ЦК партии и рабочих Петрограда.
Присутствовавшие на митинге — рабочие, служащие, учащаяся молодежь — приветствовали призыв: «К оружию!»
Губернская партийная конференция постановила считать всех коммунистов от 18 до 40 лет мобилизованными.
Несколько дней спустя в душном полутемном коридоре духовного училища, где помещался губернский военный комиссариат, Николай прощался с Донькой, Агафангелом и Вечкой.
Агафангела и Вечку как железнодорожников послали на охрану железнодорожного моста, Доньку — во второй батальон Уральского стрелкового полка, Николая, как он ни протестовал, оставили пока при областном военном комиссариате в мобилизационном отделе.
Вышли мобилизованные на улицу, осмотрели с головы до ног друг дружку.
— А что, ребята, из нас, я думаю, неплохое будет пополнение для Красной Армии, — заявил Вечка. — Посидим-ка на скамеечке в сквере, покурим перед разлукой.
Они пошли через площадь к воротам чугунной ограды. На вихлявых сучьях ветел кое-где желтел лист. Наливались кровью ягоды барбариса.
Донька посмотрел на голубую шапку собора и вздохнул:
— Эх, «барыня», «барыня»… Сколько зим, сколько лет прошло, Колюха, как мы с тобой под этой громадиной — трам-тарарам-та-ра-рам-тара-тимта…
Николай улыбнулся:
— Да, начудили тогда с тобой… Условимся, товарищи, писать письма друг другу обязательно, — предложил он. — Вы понимаете, как дорога весточка друга.
Через два дня Вечка с Агафангелом уехали. Выступил в поход под командованием Азина и Донькин батальон.