Они ушли, оглядываясь, зажав в кулаках медяки.
Балетори щупает границу. Без гербов — значит, если поймают, никто не признается. Пятнадцать конных туда, пятнадцать обратно. Разведка. Смотрят, где у меня тонко. А тонко у меня везде.
Хорн приехал в среду, к полудню, и приехал открыто.
Виталий увидел его со стены — одинокий всадник на хорошей лошади, неспешный, в добротном, но неприметном платье, — и узнал сразу, хотя видел один раз, на телеге, в дне пути отсюда. Такие лица не забываются именно тем, что забываются: гладкое, вежливое, приятное и никакое.
— Пустить? — спросил Викель, оказавшийся рядом. Он тоже узнал. Рука у Викеля лежала на рукояти, спокойно, без нажима, но лежала.
— Пустить, — сказал Виталий. — Он один. И он не за тем приехал, чтоб драться.
— А за чем?
— Вот сейчас и узнаем.
Хорна впустили. Он спешился во дворе, огляделся — на знамя, на залатанную стену, на мужиков, на лебёдку, — и на его никаком лице проступило что-то вроде одобрения.
— А вы устроились, барон, — сказал он приветливо. — Честно скажу, не ждал. Ставил на то, что вы тут либо запьёте, либо сбежите. А вы стену подняли и торг завели. — Он покивал. — Похвально.
— Хорн, ты не похвалу разносить приехал, — сказал Виталий. — Говори.
— И к делу вы перешли быстро. — Хорн улыбнулся. — Хорошо.
Они говорили в башне, вдвоём, — то есть втроём, потому что Викель встал у двери и никуда не собирался. Хорн на это только глянул, усмехнулся и не возразил.
— Барон Кресвел собирает солдат, — сказал он, садясь. — Скоро выступит. И пойдёт он, барон, сюда, к вам.
Виталий не сел. Стоял у стола, смотрел на гостя.
— Кресвел, — повторил он. — Оплакал сынка и решил отомстить?
— Тот самый. Молвен Кресвел. — Хорн развёл руками. — У человека к вам, барон, личное. Кровное. Такие идут не за землёй — за головой. Но вы не думайте, что дело только в мести. Мести дали ход. Ему шепнули, приплатили, придали людей — и отпустили с поводка. Формально он идёт «взять преступника, убившего благородного», — вас то есть. По закону. А по делу — с него начинается война, и начнут её с вас, потому что вы — самый мелкий, самый новый и самый одинокий камешек в стене Торнео. Выбьют вас — стена посыплется красиво.
— Кто дал ход?
— Айронвейл. — Хорн сказал это без нажима, как говорят очевидное. — За Айронвейлом — те, кому вашего маркграфа надо стереть. Имён я называть не стану, барон, вы всё равно их пока не знаете, а знали бы — не спали бы вовсе.
Что за опасный тёмный лорд? Даже я знаю что за всем стоит Злободан.
— Дальше, — сказал Виталий.
— Дальше — карта. — Хорн подался вперёд. — Начнётся всерьёз — и Айронвейл первым делом отрежет вас от Торнео. Ему это просто: он сидит поперёк дороги, у него армия, а между вами и маркграфом — его земли. Вы окажетесь один, на отшибе, у болота. С юга, из-за болот, полезут те, кого вы уже видели, — люди из Балетори; только теперь они пойдут не с товаром, а с оружием. А что до Карвеста… — Хорн пожал плечами. — Никто не знает, чего ждёт Перони. Он сидит у моря с флотом и молчит. Может, вступится. Может, отвернётся. Может, придёт сам и заберёт всё, пока остальные грызутся. Море закрыть или открыть может он один, и он это знает, и потому не спешит.
Он замолчал. Виталий стоял и складывал это в голове — холодно, без паники.
Отрезан. С фронта — Кресвел с армией. Балетори, которое уже щупает мою границу без гербов. Сбоку — молчащий Перони. Позади — Айронвейл, который меня и отрезал. Помощи ждать неоткуда, потому что до Геллерта не докричаться, а Геллерт и сам молчит.
Крорн — пробка в горлышке. Я сижу в пробке. И меня сейчас будут выбивать с двух сторон.
— Ты мне это зачем рассказываешь? — спросил он.
— А вот это, барон, правильный вопрос. — Хорн улыбнулся шире. — Наконец-то правильный.
— Некоторым, — сказал Хорн, — невыгодно, чтоб Крорн взял Айронвейл. Совсем невыгодно. Эта дорога, это болото — не должно принадлежать графу Айронвейлу. Придёт Айронвейл, поставит тут свой гарнизон — и у важных людей будут проблемы. Нам нужно, чтоб тут сидел кто-то… удобный. — Он посмотрел на Виталия ясными глазами. — Кресвела в лоб вам скорее всего не сдержать. Мы можем встретить его там, где он не ждёт. Ударить в тыл, ночью, из тумана — и растаять. Не победить за вас. Пустить кровь, спутать, растянуть. Разменять его силу так, чтобы ваш хилый гарнизон смог выстоять.