Земляной задрал голову, и Виталий поймал его лицо на секунду: немолодое, спокойное, с бородой лопатой.
Рядом кто-то из гарнизона сказал вслух:
— Так это ж наш.
— Чего?
— Наш, который стену клал. Он у нас неделю жил, я ему кашу носил.
— Ты ему кашу носил.
— А чего? Кормить велели.
Ну конечно. По золотому в день, неделю ковырялся. Говорили же, плохая идея чужого мага в крепость пускать.
Виталий поймал себя на том, что смотрит на бороду лопатой и не чувствует ничего — ни ярости, ни азарта.
Запомнил. Больше пока ничего.
Дуэль началась без предисловий: столб огня встал от земли и не дошёл, потому что на полпути его встретила вода, поднявшаяся из ничего — из мокрого воздуха, из жижи под ногами. Всё это село облаком пара, и в паре пропали и Викель, и оба мага.
Держись. У меня в этом раскладе один боевой маг, и это ты.
Клин дошёл до стены, и лестницы пошли вверх сразу в четырёх местах.
— Песок! — заорал Виталий.
Первый котёл принесли вдвоём, на палке, и чуть не уронили.
— Через зубец! Не в бойницу, дурень, там встанет!
Песок пошёл вниз тонкой шипящей струёй, и внизу заорали не так, как орут от масла: от масла орут коротко, а тут заорали длинно, на одной ноте, и не переставали.
Виталий свесился и посмотрел.
Люди бросали щиты и оружие. Один сорвал с себя шлем и стал бить ладонями по шее, приплясывая, и приплясывал он смешно.
Смешно было ровно две секунды.
Оно не стряхивается. Оно застревает в коже и лежит там.
Хорошо.
— Ещё! — крикнул он. — Ещё котёл!
Лестницы стояли. По лестницам лезли.
Первого, кто перевалился через зубец, Виталий встретил не мечом, а кулаком в лицо, с хрустом, и столкнул вниз, во двор, где резерв добивал упавших. Второй бил алебардой в горло — Виталий отбил древко предплечьем, ощутив под кожей знакомое тепло, и ответил тычком пальцев в глаз, грязно, без чести и быстро. оттолкнул массивную лестницу и она приземлившись придавила двух замешкавшихся солдат.
Третий достал его по бедру, вскользь. Кровь пошла сразу. Рана была не глубокая и проблем не доставила, только лишь принесла с собой немного страха и тревоги.
Стоп.
Оно не включилось.
Виталий отшагнул за зубец, зажал бедро ладонью и посмотрел на кровь.
Оно включается, когда я умираю, и не включается, когда мне просто страшно? А мне уже не страшно — мне четыре часа подряд страшно, и организм привык.
Организм больше не считает, что я умираю.
— Барон! — крикнули справа.
Он вернулся к зубцу.
Со стороны Викеля закричали. Не Викель — чужой.
Виталий обернулся вовремя, чтобы увидеть конец.
Кто-то из его лучников попал водяному в плечо, стрела вошла косо, и водяной дёрнулся на полсекунды, не больше. Пар просел. Викель ударил в эти полсекунды.
Голова водяного мага вспыхнула вся разом, и Викель не отпускал, пока тело не село на колени, и ещё держал после, и отпустил только потом.
Он его не убил. Он его сжёг. Красавчик.
Земляной за это время не смотрел на дуэль вообще. Он смотрел в стену и бил в одно и то же место — снова, снова, снова, ровно, как бьёт человек, который делает знакомую работу.
У северного заворота, там, где под кладкой пряталась пустота в две ладони толщиной.
Камень отозвался иначе, чем должен отзываться монолит. Не треснул — провалился, беззвучно, единым куском.
Нет.
Только не падай. Только не в том месте, которое я сам нашёл и сам решил оставить на потом.
Пыль ещё висела, когда в проломе показались первые — не пехота, а те самые, которых Хорн назвал людьми, что воюют за деньги и умеют. Они не медлили ни секунды и ныряли в брешь один за другим.
Первый провалился.
Виталий услышал это со стены — не крик даже, а звук: короткий, деревянный, неправильный.
Второй прыгнул следом, потому что сзади давили, и напоролся уже на первого. Третий встал на краю и начал разворачиваться, но развернуться ему не дали задние.
— Жги! — заорал Виталий. — Жги, жги!
Мужик у ямы не услышал. Мужик у ямы стоял с вязанкой в руках и смотрел вниз. Второй назначенный отпихнул его локтем, сунул вязанку в жаровню и бросил.
Яма загорелась резко и сильно.
Дёготь с салом — это не солома, это надолго.
Из пролома пошёл звук, которого Виталий раньше не слышал и не хотел бы услышать снова: он не был похож на крик, он был похож на много криков, сложенных в одну ноту в узком каменном горле, с эхом.
Внизу, у ямы, вязанки хватило на всех. Наверху, снаружи, задние всё ещё лезли внутрь — лезли, потому что не видели, что там.