Она убила его в спину и даже не сбилась с шага.
Римма стояла и смотрела.
Она видела магов в зале Майзы каждый день. Она видела, как гоняют по столешнице каплю воды, как зажигают свечу пальцем, как один парень из старших держал в воздухе камень с кулак и гордился этим целую неделю. Она думала, что примерно понимает, что такое сильный маг.
Она не понимала.
— Госпожа Торнео, — сказала Велла. Дыхание у неё было ровное. — Наверх. Быстро.
— Наружу ближе, — сказал Бренн.
— Наружу заперто. Наверх.
И тогда в проходе за её спиной стало светло.
Их вошло много. Впереди маги — четверо, пятеро, Римма не разобрала; за магами люди с копьями и мечами, обычные люди, без гербов и без знаков, и от того, что они были без знаков, стало хуже, чем если бы там был чужой герб.
Впереди всех шла Майза.
Она была в том же буром платье, в каком ходила по залу. Она хромала на правую, как хромала всегда к вечеру. В руке у неё ничего не было.
— Госпожа Торнео арестована именем короля, — сказала Майза. — Не сопротивляйтесь, и все останутся живы. Это касается и вас, магистра.
Она подавала мне тряпицу.
Она говорила: приходи ко мне, если станет совсем худо.
Римма стояла и не могла отвести глаз от её хромой ноги.
— Именем короля, — повторила Велла. — Ты хоть грамоту привезла, или так, на память выучила?
— Отойди, Велла.
— Тридцать один год, — сказала Велла. — Тридцать один год ты не могла удержать ровный щит дольше пяти вдохов. Помнишь, я тебе говорила? Ты тогда обиделась.
Майза не ответила.
— Наверх, — сказала Велла, не оборачиваясь. — Все. Бегом.
Бренн взял Римму за плечо и толкнул к лестнице.
Она обернулась один раз, уже на ступенях.
Велла шла на Майзу через весь зал, спокойно, по трупам, и воздух между ними горел без огня, и люди с копьями расходились от них полукругом, широко, как расходятся от драки собак.
В покоях Бренн задвинул засов. Засов был хороший, дубовый, и обоим было понятно, чего он стоит.
Гвардейцев осталось шестеро.
Римма подошла к окну.
Внизу шла война. Не резня, как в зале, — война: во дворе стояли люди Торнео, стояли плотно, и в них били с трёх сторон, и они держались. Кто-то жёг фонарь на стене — не жёг, а тушил, и тушил магией, и от этого на дворе становилось всё темнее. У конюшенных ворот дрались двое против шести. Дальше, за стеной, горел квартал.
— Сколько их? — спросила она.
— Много, — сказал Бренн. — Больше, чем внизу было.
— Отсюда спуститься можно?
Он посмотрел вниз, потом на неё.
— Верёвок на такую высоту у меня нет. И если бы были — вас снимут в воздухе, как грушу.
— Значит, вниз с боем.
— Госпожа…
— Ты знаешь другой выход?
Бренн молчал. Он не любил врать, а другого выхода не было, и врать пришлось бы.
— Дайте мне сложить людей, — сказал он наконец. — Клином. Я впереди, вы в середине, маг сзади. Ленц, ты держишься?
— Держусь.
— Тогда…
Засов треснул и вылетел.
Майза вошла первой.
За ней трое в сером. Дверь за ними закрылась сама.
У Майзы горел рукав. Не пламенем — тлел, чёрным по бурому, и левую щёку ей рассекло, и кровь шла в морщину у рта и там останавливалась.
Значит, Велла…
Римма не додумала. Не было времени, а потом не стало и желания.
— Госпожа Торнео, — сказала Майза. Голос у неё был тот же, что в зале. Немного усталый. — Идёмте. Вас доставят в Айронвейл и будут судить по закону, честно, при свидетелях. Если пойдёте сейчас, все, кто стоит вокруг вас, доживут до утра. Если нет — не доживёт никто, и начнём мы не с вас.
— Архимаг этого не оставит, — сказал Ленц.
Майза посмотрела на него так, как смотрят на ученика, сказавшего глупость не первый раз.
— Архимага здесь нет, мальчик.
— Он вернётся.
— Вернётся, — согласилась она. — А тут уже никого не будет. Ни её, ни тебя, ни меня. Что он оставит, кому и как — это вопрос для тех, кто доживёт.
Ленц открыл рот.
Маг справа шевельнул пальцами, и у Ленца на горле сомкнулось невидимое. Он захрипел и схватился за шею. Ногти скребли по пустому месту.
Майза улыбнулась.
Это было хуже всего остального, что случилось в ту ночь. Римма видела эту улыбку двадцать шесть раз, у доски с чёрточками, и она была тёплая.
Бренн ударил огнём.
Огонь получился плохой — короткий, рваный, сделанный на бегу. Маг слева принял его на ладонь и отвёл в потолок. Балка занялась и потухла.