Всадника он снял, пока тот выпутывался из стремени.
Извини, конь. Ты тут ни при чём. Вы все тут ни при чём, кроме меня и того придурка в поле.
Радим прошёл мимо с топором в обеих руках.
Виталий увидел это боком: старик шёл коротким тяжёлым шагом, не размахиваясь, и бил сверху вниз, как колют дрова, и после третьего удара его перестали воспринимать как старика и стали обходить.
Хозяйственник. Считает мешки.
Я в тебе ошибся, Радим, и я рад, что ошибся.
У горловины стояли рыцари Торнео.
Четверо их было утром, и все четверо стояли и сейчас — там же, где стояли с рассвета, — в самом узком месте, куда выходили те, кто перебирался через ров по телам, и работали коротко, как работают люди, знающие, что бежать они всё равно не смогут.
Виталий увидел, как самого седого достали.
Копьё вошло под нижний край кольчуги, снизу вверх. Старик сел на камни, привалился к телеге и стал заваливаться боком, и второй из четверых шагнул поперёк, закрывая, и держал это место ещё сколько-то — Виталий не считал сколько, — а потом упал и он, и в горловину пошли.
Виталий дошёл до них через двор.
Он вбил первого в телегу так, что телега сдвинулась. Второго взял за шею и за пояс и швырнул назад, в своих же. Третий ткнул его в живот, и Виталий этот тычок принял, и ничего не случилось, и по лицу третьего было видно, что тот успел понять, а сделать уже не успел.
Дырку заткнули. Двое оставшихся рыцарей встали обратно.
Виталий постоял рядом секунду и присел над седым.
Тот уже не дышал.
Я не спросил, как тебя зовут. Утром хотел и не спросил, потому что ты отвернулся к воротам.
Вот теперь у меня двое, у которых нет имён. И спросить не у кого — те, кто знал, лежат рядом.
Кто-то взял Виталия сзади за плечо.
Он развернулся с ударом — коротко, локтем, без замаха.
Человек ушёл. Просто не оказался там, где был.
— Тише, барон, — сказал Хорн.
Он стоял посреди двора в своём сером, чистый, без единой царапины, и это было настолько не к месту, что Виталий на секунду решил, что опять показалось, как у колодца.
— Ты, — сказал он.
— Я.
— Ты обещал ударить ему в спину.
— Обещал.
— Смотри вокруг. — Виталий показал рукой, не глядя. — Вот как это выглядит, когда ты держишь слово. Через полчаса он тут будет сидеть и пить мой взвар.
— Не будет, — сказал Хорн. — И ударить я обещал, а не ударить утром.
— Объясни.
— Кресвел не дурак. — Хорн говорил ровно, будто они стояли не во дворе. — Ударь я ему в спину в поле, пока у него полное войско и оба мага, — он бы развернулся, съел моих людей и вернулся к вам свежий. Мне нужно было, чтобы он влез сюда весь. Целиком. Он влез.
— Он скоро мне в задницу залезет если ты еще подождешь.
— Да, — сказал Хорн. — Это неприятная часть плана.
Он говорит это, как говорят про погоду. И сделать ничего не могу, вот что паршиво.
— Дальше, — сказал Виталий.
— Дальше контрудар. Снимайте одежду.
— Что?
— Одежду с гербом. — Хорн уже протягивал руку. — Вашу, с падающим человеком. Быстро, барон.
Виталий стянул через голову, не спрашивая второй раз. Под ней была рубаха, которая когда-то была белой.
Хорн надел его накидку прямо поверх своего серого.
— Десяток всадников вырывается наружу и уходит в сторону поместья Торнео. Отбиваясь, некрасиво, как удирают. Впереди я, в вашем гербе. — Он поправил ворот. — Кресвел стоит в поле и видит, что барон Крорна бежит из горящей крепости.
— И бросает штурм.
— И бросает мозги. Он пошлёт за нами конных и сам пойдёт смотреть, потому что ему нужна ваша голова, а не ваши стены. — Хорн повернул голову к воротам. — В этот момент по нему из леска бьют друиды и мои люди. А мы разворачиваемся и идём обратно.
— Друиды ушли.
— Друиды сидят в леске у болота, шагах в тысяче отсюда, — сказал Хорн. — Обратно к вам им было не пройти, их бы сняли в поле по одному. Они вышли на моих днём, сами. — Он помолчал. — И половину того, что я вам сейчас сказал, придумал не я. Ваша чёрная кошка соображает быстрее моего десятника.
— Молот и наковальня.
— Как вы сказали?
— Неважно.
Виталий посмотрел вокруг себя. Во дворе дрались. У телег дрались. У самого донжона дрались.
Десять всадников. У меня их всего-то и есть — десять. Если они уйдут, кто держит двор?
Мы. Мы и держим. Мы уже не держим, если честно, мы просто ещё стоим.
А если я не соглашусь — я буду стоять, пока не кончусь. Меня хватит ещё на час. Потом броня погаснет вместе с силами, и меня разберут на куски за минуту.