Они орали и вскидывали руки — свои, деревенские, наёмные, которые час назад лезли через этот двор с оружием. Кто-то бил по щиту. Кто-то просто выл. Ждан, оказавшийся живым, стоял у колодца и орал громче всех, размахивая косой над головой, и коса чуть не задела соседа.
Виталий стоял в проёме своих разбитых ворот, весь в чужой крови, и слушал, как ему кричат «слава».
Я только что при свидетелях казнил дворянина без суда.
И это самое популярное решение, которое я принял с тех пор, как сюда попал.
Потушили за полночь.
Скотину загнали обратно в загон, лошадей поймали — не всех. Двор расчищали до утра: раненых в цитадель, мёртвых за ворота, добычу в три кучи — оружие, броня, тряпьё и деньги отдельно. Радим сидел над деньгами с дощечкой и никого к ним не подпускал.
Они сидели вчетвером у костерка на ступенях башни: Викель, Лина, Хорн и Радим. Виталий сидел на камне.
Пили взвар. Горячий, с травой, которую здесь бросали во всё подряд.
Руки поднимались плохо. Кружку Виталий держал двумя.
Все были в засохшей крови и саже, и никто не умывался, потому что воду носили раненым.
Молчали. Иногда кто-то начинал говорить, говорил половину и замолкал, и никто не переспрашивал.
— Ну, барон, — сказал наконец Хорн. — Поздравляю с первой большой победой.
— Спасибо, — сказал Виталий. — Только если бы не ты и не друиды, взвар бы сейчас пил Кресвел.
— Может быть, — сказал Хорн. — Но сегодня мы были на вашей стороне, господин барон. Этого достаточно.
Он отпил.
— Хотя убили вы его зря.
— Не зря.
— Убедите меня.
— Он бы не остановился, — сказал Виталий. — Не потому что упрямый. Потому что у него сын. Остальным я враг, а ему я кровный, и с кровным не торгуются.
Хорн подумал.
— Может, и так, — сказал он и поставил кружку. — Мне пора, барон. Рад был помочь. Только помните: услуга за услугу.
— Как же такое забудешь.
Хорн ушёл в темноту двора, и Виталий не увидел, как он вышел за ворота, хотя ворота были прямо перед ним и никуда не делись.
— Что за услуга? — спросила Лина.
— Пока не знаю.
— Ты согласился на услугу, не зная какую?
— Я взял в долг, — сказал Виталий. — Цену скажут потом. У меня выбора нет.
Лина не поняла и не стала уточнять.
Она сидела рядом с разодранным плечом, обмотанным чужой рубахой, и держала кружку двумя руками так же, как он.
— Я думал, вы ушли, — сказал Виталий.
— Мы отошли, — сказала Лина. — Обратно через поле нам было не пройти. Пятеро зверей на виду у двух сотен — это не помощь, это пять трупов. Сели в леске у болота и стали смотреть.
— Долго смотрели.
— Долго. — Она не отвела глаз. — Потом на нас вышли его люди. — Лина кивнула туда, где темнота проглотила Хорна. — Они сидели там же, с полудня, и ждали от него слова. Я им сказала, чего ждать нечего и что нужен приманщик.
— Приманщик — это была твоя мысль?
— Моя, — сказала Лина. — У него была своя, похуже: ударить в спину и надеяться. Я на охоте выросла, барон. Зверя не бьют в спину, зверя разворачивают.
Она сидела в кустах и смотрела, как горит мой двор, полдня.
И это было единственное разумное, что можно было сделать.
— Ну вот, — сказал Виталий. — Крорн отбили. Заживём теперь. Со временем станет новым Айронвейлом.
Викель хохотнул в кружку.
— А что? — сказал Виталий. — Радим будет у меня главным по снабжению, людям и всему, что он и так делает.
— Простите, господин барон, — сказал Радим, — если это случится не завтра, то без меня. Я долго не протяну при такой жизни насыщенной.
— Викель — главнокомандующий войсками.
— Какими войсками? — спросил Викель.
— Вот теми пятнадцатью, которых утром запишут.
— Согласен.
— А я кем буду? — спросила Лина.
Виталий посмотрел на неё.
— Пока не знаю, — сказал он. — Нам с тобой надо объясниться. Как ты предлагала до битвы.
Она чуть улыбнулась.
— Хорошо. Чуть позже.
— Вот позже и дам тебе должность.
Он допил и посмотрел на всех троих.
— Спасибо, — сказал он. — Всем.
— Рад служить, — сказал Викель.
Лина молча кивнула.
— Рад служить, господин барон, — сказал Радим.
— Ты сегодня с топором работал, как молодой, — сказал Виталий. — Я, честно, не ждал.
— А чего ждать, барон. — Радим пожал плечами. — Бабе сто лет — манде сносу нет.
Викель поперхнулся взваром. Лина отвернулась, но было видно, что смеётся.
Виталий засмеялся тоже — и тут же оборвал себя, потому что оборачивался уже третий раз за минуту.