— Ешь. От каши сила не растёт.
— Спасибо.
— Дарик, — сказал он. — Раз уж мы в одну сторону едем.
— Виталий.
— Знаю. Тебя тут все знают. — Он кивнул на стол, откуда пришёл. — Приблуда, который в лесу мага завалил.
Слава бежит впереди меня. Хорошо хоть не «приблуда, который в седле не держится».
— А те двое? — Виталий показал глазами на оставшихся за столом. Один из них весь вечер молча гонял что-то за щекой, туда и обратно, как корова жвачку.
Дарик обернулся, посмотрел и повернулся обратно.
— Викель и Сорн.
Виталий поковырял мясо. Жёсткое, солёное, но после каши — счастье.
— Слушай. Деревня. Почему тут все такие?
— Какие?
— Тихие. Собак нет, дети не бегают. Смотрят как на похоронную процессию.
Дарик прожевал. Ответил не сразу — не потому, что думал, а потому, что жевал.
— Соседей жгут, — сказал он. — Сегодня там бунт, завтра дойдёт сюда. Придут люди барона — заберут овёс и половину мужиков на верёвку, для примера. Придут бунтовщики — заберут овёс и половину мужиков в отряд. Мы пришли — заперли им харчевню и выкинули постояльцев на улицу. Разница для них небольшая.
— А если они правы и завтра тут будут бунтовать?
— Тогда хорошо, что мы не завтра.
Сказано было буднично, как про погоду на неделю. Виталий подумал и решил, что тут все так говорят.
— Ещё вопрос. Вы все маги?
Дарик поднял бровь.
— Кто тебе такое сказал?
— Никто. Эда объясняла про дворян. Я понял так, что без магии тут как без паспорта.
— Без чего?
— Неважно.
— У каждого что-то есть, — сказал Дарик. — У кого много, у кого на один раз. Сир Бренн — огонь, и не на один раз. — Он мотнул подбородком в сторону лестницы. — Не зли его.
— Я и не собирался.
— Ты его уже злишь. Тем, что ты есть.
Виталий отложил ложку.
— А что со мной будет, когда доедем?
— Не знаю. — Дарик пожал плечами, и это было честнее любого утешения. — Решит маркграф. Может, в кузню отправит подмастерьем. Может, за стол посадит. Ты вроде госпоже нужен, а что это значит — тут никто не понимает, и я первый.
— В кузню — это плохо?
— Это работа. — Дарик встал, вытер руки о штаны. — Мой отец был кузнец. Ничего, вырос.
Хорошо, что не шахта и не загоны чистить.
Он пошёл к своим, но у стола обернулся.
— Спиной к двери не садись. Пересядь к стене.
— Тех двоих обыскали. Оружия нет.
— Обыскали, — согласился Дарик. — Пересядь.
Виталий взял миску и пересел. И тогда со двора донёсся шум.
Короткая возня за дубовой дверью, ругательство, оборвавшийся хрип и звон клинков.
Рыцари сорвались с мест разом, с грохотом, надели шлемы, выставили щиты и вышли гуськом.
Виталий схватил со стола нож и выскочил следом на крыльцо.
Во дворе, в свете двух факелов, шёл бой. Люди в чёрном, человек пятнадцать, навалились на караул от коновязи. Латники стояли кольцом, спина к спине у столба, и держались. Из темноты лезли новые тени.
Виталий развернулся и влетел обратно в зал.
— Бренн! Напали! — заорал он в сторону лестницы. — Люди в чёрном, во дворе! Их там толпа!
Торговец подскочил, жена завизжала на одной ноте. Оба полезли под тяжёлый дубовый стол в углу, мужчина накрыл ей голову руками и озирался.
Двое в плащах не вздрогнули. Они одновременно повернулись к окну, вглядываясь во двор, и руки у обоих ушли под полы.
Сверху загрохотало. Бренн вышел на лестницу и встал на середине пролёта, разом охватив взглядом весь зал. Расспрашивать не стал — выдернул из-за пояса чужой меч, тот самый, отобранный у Виталия вчера, и швырнул вниз. Клинок перевернулся в воздухе и плашмя ударил о пол.
— Сиди внутри. Ворвутся — дерись насмерть. Учуешь дым — ори.
И, не дожидаясь ответа, развернулся и пошёл обратно, через две ступени, к дверям госпожи.
— Леди Римма! Нападение! Собирайтесь, уходим!
Виталий поднял оружие. Сталь легла в ладонь тяжелее, чем он помнил.
Сердце било в рёбра, но голова прояснилась — адреналин зашёл раньше паники. Он оглядел зал. Пока никого. Тех двоих обыскали на входе, оружия у них быть не должно. Снаружи — профессионалы в железе, они обязаны отбиться.
Их там дохрена, хоть бы отбились.
Он приник к щели между дверью и косяком.
Рыцари Торнео в бою оказались не теми неповоротливыми башнями, какими выглядели в седле. Двигались быстро, били тяжело, разваливали нападавших с хрустом. И магией владели: от щитов при ударах летели фиолетовые искры, а трое чёрных уже лежали на земле с выжженными до кости лицами.