— Тигр? — спросил Виталий.
Лина чуть помолчала.
— Тот маг убил его. Тигр был сильный, но огонь… — она не закончила. — Он был хороший зверь.
— Жаль, — сказал Виталий.
Она посмотрела на него коротко — по-настоящему. Кивнула.
— Марра отправила меня догнать вас и предупредить. Она со старейшинами скоро двинется к маркграфу Торнео. Хотят говорить о том, что случилось, и о том, что будет дальше. А ещё — следов нападавших в лесу нет совсем. Это важно. Значит, их было больше, значит, кто-то убирал за ними.
— Больше, чем на вас напало, — сказала Римма.
— Да. Один не успел бы всё убрать до прихода наших людей из деревни. Но когда они пришли на место — ничего не нашли.
Римма помолчала. Потом жестом позвала Лину под навес.
— Идём, расскажешь подробнее. Эда, воды принеси.
— Конечно, госпожа.
Они исчезли под навесом — Римма, Эда, Лина. Стало тихо. Потом запели приглушённые женские голоса. Виталий слов разобрать не смог и потерял интерес. Бренн вернулся на своё место у входа.
Виталий постоял немного, глядя на навес. Потом нашёл свою кочку, лёг на то же самое влажное место.
Земля под ним была такой же мокрой, как час назад. Комары никуда не делись. Тростник снова шелестел — обычно, спокойно, как будто ничего не было.
Ну и ладно.
Тут же понял, что щёки растянуты в глупой улыбке. Попытался сделать серьёзное лицо — от этого снова улыбнулся. Потом сосредоточился на сне.
Утром Лина исчезла в небольшом перелеске — тихо, бесшумно, оставив после себя только чуть примятую траву там, где только что стояла. Вернулась через время с двумя утками — жирными, увесистыми.
— Лина добыла еды, — сказал Виталий.
— На всех это по доброму куску на человека, — подтвердил Бренн.
— Да, — согласился Викель, — учись, приблуда.
Пошёл на хрен. Ты бы даже смеситель сам не поменял.
— Разведём огонь? — спросил Дарик у Бренна, глядя на уток с нескрываемым интересом. — Светло уже. Дым не страшен.
Бренн посмотрел на небо, на болото вокруг, подумал.
— Можно.
Эда и Лина занялись утками с той деловитой скоростью, которая бывает у людей, умеющих делать что-то давно и хорошо — ощипали, выпотрошили, подвесили на прутке. Виталий предложил помочь и был вежливо, но однозначно перенаправлен в сторону — помощь от человека, который делает это впервые, замедлила бы процесс вдвое.
Бренн подошёл к небольшой ямке, которую Дарик выкопал палашом, сложил в неё несколько веточек, опустил к ним ладони. На ладонях — Виталий видел отчётливо — появился огонь. Не от искры, не от трения — просто появился, маленький, ровный, управляемый. Бренн подержал его несколько секунд, убрал руки, огонь остался в ямке и принялся за ветки.
— Вот это применение, — сказал Виталий.
Бренн покосился на него.
— Что?
— Костёр можно быстро разжечь. Удобно в походе.
Бренн посмотрел на него с выражением человека который не уверен оскорбили его только что или нет.
— Боевая магия огня, — сказал он с достоинством.
— Замечательно, — согласился Виталий. — Боевая. Просто сейчас походно-кулинарная.
— Займись делом, приблуда. Раз толку от тебя нет так подготовь лошадей, собери вещи.
Бренн отвернулся. Краем зрения Виталий поймал, что Дарик беззвучно смеётся в сторону.
— Дарик тебе поможет. Он как раз не занят. — Дарик покачал головой, но по несползающей улыбке Виталий понял, что Бренн просто ворчит, без унижения или издёвок. Вдвоём начали разбирать навес и собирать лагерную снедь.
С голода утки жарились особенно долго — над маленьким огнём это занимало время. Пахло хорошо, очень хорошо. Желудок Виталия реагировал на запах с такой настойчивостью, что было слышно окружающим. Эда деликатно делала вид, что не слышит. Викель закашлялся.
Когда наконец сняли с огня — утка оказалась сухой, несолёной, местами пережаренной снаружи и чуть сырой у костей внутри. Виталий съел свою порцию в несколько больших укусов, доел до последней косточки и посидел немного, глядя на них и дожёвывая остатки, налипшие за щеками и застрявшие между зубов.