— Я тебя первый раз вижу.
— Знаю. — В её глазах было что-то очень прямое. — Но другого выбора у нас сейчас нет.
Виталий посмотрел на её руку. Потом на поляну вокруг. Потом на далёкий замок.
— Ладно, — сказал он и взял её за руку.
Они побежали.
Лес принял их сразу — закрылся вокруг, и сразу стало темнее, тише, прохладнее. Виталий бежал, не отпуская её руки, и дыхалка не подводила, ноги привычно нашли ритм — бег он любил, на тренировках кроссы заходили легко, это было несложно.
Труднее было справляться с нарастающей болью. Городские, привыкшие к борцовкам и кроссовкам подошвы были абсолютно не готовы к такому спринту. Земля под ногами оказалась обманчиво мягкой: стопы то и дело глубоко проваливались, ноги скользили и с противным чваканьем съезжали по мокрому мху. Скрытые в траве сучки и острые старые ветки безжалостно кололи кожу, а каждый незамеченный корень на полной скорости бил по пальцам так, что искра из глаз летела. Труднее было не думать о том, что он мало того что голый, так еще и калечит ноги посреди незнакомого леса, в мире, которого, судя по замку и флагу, вообще не существует, рядом с босоногой девчонкой, которая, кажется, ждала его появления и летела вперед, вообще не замечая препятствий.
Но простое, логичное желание поскорее скрыться из опасной открытой зоны и следовать за единственным человеком, который здесь хоть что-то знает, помогли Виталию стиснуть зубы и перетерпеть эту дикую дорожную палитру.
Они остановились только когда деревья сомкнулись достаточно плотно — здесь было почти темно, сквозь кроны пробивались только узкие полосы солнца. Девушка отпустила его руку, прислушалась. Тишина. Только лес.
Она медленно обернулась к нему.
И вот тут, кажется, только сейчас по-настоящему увидела, что именно перед ней стоит. Взгляд её прошёлся по нему — быстро, но внимательно, — и в уголках губ появилось что-то, что она пыталась скрыть, но не очень преуспела.
— Ты… голый, — произнесла она.
— Знаю, — сухо сказал Виталий. — Я лежал в ванне, когда меня сюда затянуло. Или что там произошло.
В её взгляде мелькнуло искреннее любопытство — не насмешка, а именно любопытство — и что-то ещё, что он предпочёл не анализировать. Она смотрела на него так, как смотрят на что-то неожиданно интересное.
— Прости, — сказала она и выровняла лицо. — Просто я раньше не видела человека из другого мира. Ты… не такой, как здесь.
— В смысле голый? — Виталий прикрыл пах руками, прекрасно понимая, что это почти ничего не меняет.
— В смысле вообще. — Она улыбнулась уже по-другому — чуть теплее, чуть смущённее. — Но да. Нам нужно найти тебе одежду.
— Отличная идея. Лучшее, что я слышал за последние… — он запнулся. — Слушай, сколько я вообще здесь? Что произошло? Всадники эти — кто такие?
Что-то в её лице изменилось. Тень, быстрая и серьёзная.
— Слуги одного человека. Очень могущественного, — сказала она, и в её голосе появилась та интонация, которую Виталий умел узнавать: когда тема болезненная, но человек говорит о ней, потому что надо. — Тирана. Здесь его боятся. Многие — даже произносить имя вслух. Те, кто осмеливается выступить против него, очень быстро исчезают. Я расскажу тебе всё — подробно, с самого начала. Но не здесь и не сейчас. Сначала нам нужно выбраться на безопасное расстояние.
Виталий кивнул медленно. Информации было мало, но он понял главное: ситуация не туристическая.
— Хорошо. — Он выдохнул. — Тогда сначала одежда. Потом разговор.
— Подожди здесь. — Она уже разворачивалась. — Я знаю где взять. Если услышишь топот коней — уходи вглубь, не высовывайся. Я найду тебя.
— Топот коней, — повторил он. — Понял.
Она скользнула между деревьями и исчезла.
Виталий остался один.
Он постоял несколько секунд, потом опустился на корни большого дерева — приземистого, кряжистого, с корой, похожей на растрескавшуюся кожу, — и уставился в просвет между ветвями. Там, высоко, всё ещё было синее небо. Всё ещё пели птицы. Лес жил своей жизнью — где-то треснула ветка, прошелестело что-то мелкое в кустах.
Виталий попробовал думать.
Вот что он знал точно: он лёг в ванну дома, в своей квартире, в городе, где родился и вырос. Набрал воду. Добавил пену. Лёг. Закрыл глаза. И — всё.
Теперь он здесь.
Здесь — это поляна в лесу, другое небо, замок вдалеке и девушка, которая ждала его появления. Которая знала, что он придёт. Которая боится всадников, служащих какому-то тирану.
Он провёл ладонью по лицу. Щетина — своя, настоящая, отросла ровно настолько, насколько он помнил. Значит, это не та версия него, которая жила здесь. Это он — тот самый Виталий из Кирова, сторож на складе, самбист, который через две недели должен был ехать на областные.