— Слушай меня и не перебивай, времени нет.
Кольчуга была тяжёлая, тёмно-серая, с матовым отливом: в стальные кольца были вплетены нити другого металла, тусклого, почти не отражающего свет.
— Что это?
— Тускник. Холодная сталь. Антимагический металл. По разному называют. Гасит чужую магию, направленную на тебя. Не всю, просто дает больше шанса выжить в драке с магом. Вещь дорогая, так что, вернёшь после боя. — Бренн говорил быстро. — От доброго удара мечом она тебя не спасёт. Но этот щенок стихийник, и она даст тебе шанс.
С удовольствием верну, лично в руки.
— Какая стихия?
А не похрену ли мне какая стихия!?
— Вода. — Бренн затянул ремень у пояса, отступил, оглядел придирчиво. — Неплохой стихийник для своего возраста. Не сильнейший. Опасный, если дашь ему разогнаться.
Кольчуга сковывала плечи и тянула вниз. Виталий покрутил корпусом, присел, шагнул — тело протестовало против самой идеи драться в этом.
— Оружие у меня есть. — Он кивнул на клинок, снятый с мертвеца на болотах: тяжёлый, простой, без изысков.
— Я заметил, — сухо сказал Бренн. — Это кинжал. Им не отобьёшь меч.
— Мне и не нужно отбивать. Мне нужно подойти.
— Подойти тебе не дадут. — Бренн подозвал одного из солдат, взял у него меч и вручил Виталию рукоятью вперёд. — Держи. Против мага дистанция — твой враг, он будет её держать, пока может. Вода бьёт издалека: режет, сбивает с ног, слепит. Но пока у тебя в руке длинное железо, он видит перед собой мечника и будет драться как мечник. Отбей два-три выпада, не более. Просто не дай себя достать.
— А потом?
— Потом бросай его и заходи вплотную. — Бренн кивнул на кинжал у пояса. — Вот это оставь. На такой дистанции он тебе всё равно не нужен, но пусть будет.
Он хлопнул его по плечу.
— В харчевне ты кинулся на убийцу и расплавил ему меч. Придумай сегодня что-нибудь такое же, иначе ты не жилец.
Виталий кивнул. Внутри, под слоем спокойствия, поднимался знакомый спортивный мандраж — тот самый, что бывает за минуту до выхода на ковёр, только в сто раз острее, потому что здесь не будет свистка.
— Бренн, — сказал он тихо. — А если я откажусь?
Рыцарь посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.
— Тогда ты трус и скорее всего тебя казнят. Ты защищаешь честь Маркграфа. — Он поправил ему ворот кольчуги. — Выбора у тебя, парень, никогда и не было. Просто в следующий раз соглашайся быстрее.
Солнце уже сползло к крышам, и тени легли через весь двор.
Толпа стояла плотно: слуги, солдаты, свита графа, бароны с жёнами, крестьяне у стен, дети на телегах. Римма стояла у самой границы, рядом с отцом, и перед ними держали щиты двое рыцарей. Лицо у неё было белое и неподвижное.
Родерик вышел без доспехов — лёгкая куртка, лёгкий меч, изящный, дорогой, фамильный. Он двигался расслабленно, как двигаются люди, никогда не проигрывавшие ничего важного.
Виталий вышел напротив — в тяжёлой кольчуге, с чужим мечом, который держал неправильно: слишком напряжённо, слишком высоко.
Родерик оглядел его и рассмеялся — коротко, зло.
— Ты даже стоять не умеешь, — сказал он громко, для толпы. — Госпожа Торнео! Вы хоть учили своего спутника держать меч, прежде чем выпускать его во двор?
Толпа зашумела. Виталий не ответил — берёг дыхание.
Не трать силы на разговоры, трать на движение.
Первый выпад Родерик сделал показной: быстрый, издевательский, метя не в тело, а рядом. Виталий отскочил неуклюже, кольчуга потянула плечи вниз.
— Так и будешь бегать? — Родерик кружил вокруг него легко, перекидывая меч из руки в руку. — А говорили, фамильяр — грозная сила. Оказалось, мужик в чужом железе.
Второй выпад пришёл серьёзнее: клинок скользнул по кольчуге на боку, не пробил, но приложил ощутимо. Виталий пошатнулся, отступил. Толпа заулюлюкала.
Третий Родерик направил в плечо — размашисто, самоуверенно, открыто.
И тут тело сработало раньше головы.
Виталий ушёл с линии — шагнул вбок вместо того, чтобы отступить назад, — и, разворачиваясь, впечатал меч плашмя в запястье баронета.
Клинок вылетел со звоном и воткнулся в землю в двух шагах.