— И граф Айронвейл. Приехал с извинениями, как же. Не может держать своих вассалов в узде — а расплачиваться приходится мне. Его земли, его бунт закрыл нам тракт, его недосмотр едва не стоил Римме жизни в этой чёртовой харчевне.
— Отец, засаду устроил не Айронвейл, — не выдержала Римма. — Это были наёмники с телесной магией, кто-то заплатил…
— Кто-то. — Отец резко повернулся к ней, и в его взгляде было что-то, чего Римма давно не видела: не усталость, а чистая, режущая злость. — Вот именно. Кто-то. Заговорщики, которых мы не знаем в лицо. Советники, которые насоветовали мне вчера сделать из чужака барона, не подумав, чем это обернётся уже на следующее утро. — Он бросил взгляд на дверь, за которой стояли Ренье и Гаспар. — И венец всему — Злободан, из-за которого мы живём так, что дочь маркграфа приходится охранять как заложницу от собственных вассалов.
Он выдохнул — длинно, устало, и вся злость разом схлынула, оставив одно измождение.
Римма смотрела на него и не узнавала.
Несколько дней назад это был человек в халате на двух пуговицах из трёх, который забыл, когда в последний раз спал спокойно. Который советовал ей замужество не потому, что хотел удачно разыграть партию, а потому, что боялся не успеть её пристроить, пока жив. А теперь перед ней стоял маркграф Торнео — суровый, острый, с голосом, который заполнял комнату без усилий.
Не уверена, что мне нравится эта перемена. И что она вообще успела произойти — за несколько дней. Может, он всегда был таким. Просто я не видела — сидела и жалела себя.
Дверь стукнула, и вошёл Ренье — без стука, но с поклоном, тем полупоклоном человека, который давно заслужил право входить без доклада.
— Господин. Гаспар за дверью, ждёт вашего слова насчёт завтрашнего.
— Пусть войдёт.
Гаспар вошёл следом — круглый, чуть запыхавшийся, будто бежал через весь двор. Судя по его лицу, действительно бежал.
— Господин, я по поводу утра, — начал он с ходу. — Архимаг прибудет с рассветом, гонец подтвердил. И телеги с телами из харчевни должны быть здесь к полудню — для осмотра.
— Хорошо, — сказал отец. — Что-то ещё?
— Гонец сообщает, что тела… — Гаспар замялся, подбирая слово, — не в лучшем состоянии для осмотра. Слишком долго лежали, да и место там неудобное: земли формально наши, но тракт после них сразу переходит в Айронвейл, и Карвест рядом. Кто там первым до тел добрался — уже не выяснить.
— Улики затёрты, хочешь сказать, — произнёс отец ровно.
— Скорее всего, господин. Возможно, не намеренно. А возможно, и намеренно.
— Пускай архимаг с этим разбирается. — Отец махнул рукой устало. — Магическую труху пусть просеивает тот, кто в ней понимает. — Он помолчал, потом развернулся к Ренье, и голос его снова отвердел, стал тем, каким он говорил весь вечер — маркграфским, не отцовским. — Пиши. Утром отправишь людей в Айронвейл — под видом торговцев тканью, зерном, чем угодно. Пусть смотрят и слушают: кто въезжает и выезжает из замка барона, кто с кем встречается. Мне нужно знать про Кресвела и про самого графа больше, чем они хотели бы, чтобы я знал.
Ренье кивнул, доставая из-за пояса тонкую дощечку для записей.
— И вот ещё что. — Отец глядел уже не на советника, а куда-то в сторону карты на стене, туда, где земли сужались к границе с Айронвейлом. — Начинайте потихоньку набирать людей. Не сразу, не в открытую — по деревням, по двое-трое, без огласки. Крорн придётся укреплять, но и здесь тоже. Проверьте запасы в замке: зерно, солонину, всё, что хранится долго. Если дойдёт до осады, я не хочу, чтобы нас взяли измором в первый же месяц.
Гаспар побледнел чуть заметнее обычного.
— Господин, это… большие траты. Если граф Айронвейл узнает, что вы готовитесь к войне…
— Пусть узнаёт. — Голос отца был тих, но в нём звенело что-то, от чего Ренье на секунду перестал писать. — Злободан не станет открыто пускать на нас войска. Не сейчас, не пока Совет герцогов существует хотя бы на бумаге. Но если Айронвейл решит, что может действовать руками своих вассалов, а Злободан молча это одобрит, — я не собираюсь встречать это безоружным. — Он повернулся к Гаспару. — Сократи поставки руды на материк. Половину, что добываем, оставляй здесь. Пусть кузнецы куют больше брони и оружия, особенно из холодного железа. Если против нас снова выйдут телесные маги или стихийники, я хочу, чтобы мои люди могли встретить их сталью, которая не плавится и не намагничивается против них.