— Это не опасно. Твои мысли и тайны тоже останутся только твоими. Это лишь по части магии, — успокоил архимаг.
Несколько мгновений спустя Майза отпустила руки и повернулась к архимагу.
— Я не до конца разобрала то, что ощутила. Но то, что разобрала, вам, архимаг, точно не понравится.
— Не торопись, Майза. Разбери всё до конца, потом доложишь. — И Майза принялась разбирать всё до конца. Интерес к Виталию пропал: она задумчиво, исподлобья смотрела в небо и двигала челюстями, словно жевала жвачку.
Так, господа хорошие, я тогда, наверное, пойду, пока Майза слюни жуёт. Или ещё постоим, подышим тухлятиной?
— Сейчас вопросов у меня к тебе больше нет. Но позже я хочу, чтобы мы побеседовали в более приватной обстановке. Буду ждать тебя вместе с госпожой Риммой, — архимаг закончил говорить и всем видом дал понять, что новоиспечённому барону пора удалиться.
Урок в кабинете начался ближе к полудню. Римма настояла сама, хотя видно было, что настроение и состояние у неё для учёбы совсем не подходящее.
— Это нужно не только тебе, но и мне, — сказала она, раскладывая на столе карту, потёртую по сгибам, с пятнами то ли чая, то ли чего похуже. — Пока мы не разобрались со всем этим, ты должен как-то существовать, тем более отец тебя сослал.
При этих словах Виталий заметил, как сильно она держится, чтобы не проронить ни слезинки. Он подумал, что с ней действительно что-то происходит, раз ей так трудно держать маску непоколебимой госпожи. Да, Виталий явился по её зову в их мир, но пока он не ощущает никакой связи между ними. И сила её так и не пробудилась. Если магия Риммы заключалась просто в призыве парня, который местами может становиться железным, то ничего в этом полезного и нет. Для её отца и этой феодальной грызни так точно.
С другой стороны, это нелогично и странно: оскорбление ей уже нанесли, я лишь защищал честь его дочери и фамилии. Его честь, получается. А он вместо благодарности или простого спасибо ссылает меня, и, по всей видимости, в какую-то жопу, раз все так реагируют. Может, он думает, что я посижу там немного, пока не поутихнет скандал, а потом он вернёт меня обратно. Или они поймут, что я для неё не так уж и важен. Кстати, она обращается ко мне на «ты». Что с ней творится?
Виталий сел рядом, стараясь не мешать, пока она разглаживала карту здоровой ладонью — раненую по-прежнему берегла.
— Вот, — палец лёг на очертания в центре, — земли Торнео. Моего отца. На севере у гор наши шахты, где добывают холодное железо. Чуть ниже — Солдар, столица наших земель, нашей марки. Здесь мы сейчас, — она указала на небольшой рисунок поместья, укрытого холмами и лесами с севера, запада и юга. — Вот топи, по которым мы шли после нападения. Вот Айронвейл, ближе всего к нам, — столица земель графа. Оттуда приехали вчерашние гости. И оттуда, — она поморщилась, — приехал вчерашний мертвец. Граф надеется, что скоро это будет полноправной столицей марки: он следующий после моего отца — для Злободана.
Виталий кивал, стараясь всё запомнить.
— Вот Верендил, лес, в котором на вас с Линой напали. В его центре — Эшкорн. Там мы встретились, — палец скользнул южнее. — А это, — она вела пальцем дальше на юго-восток, к неровному пятну гор и большому озеру, — Озёрный город. Город, окружённый озером. Правит барон Тодэос. Он сам по себе: нам не подчиняется, но и врагов на наши земли не пропускает. Моих предков это устроило — так с тех пор и повелось.
— А это? — Виталий указал на южный край карты, где лежал прибрежный город.
— Это Карвест, город-порт и земли графа Перони. Его земли занимают весь юг. На северо-западе граничат с Айронвейлом, на северо-востоке — с нами, на востоке — с лесом Верендил, на юго-востоке — с Озёрным городом; там стоит крепость Южный Глаз. От северо-запада до Южного Глаза они граничат с морем.
— А почему у Торнео город Солдар, у Перони — Карвест, а у Айронвейла — Айронвейл? — Римма на секунду замолчала, выбирая слова.
— Потому что у Айронвейла правящий дом не менялся с момента основания города.
— Получается, твои предки захватили эти земли? — спросил Виталий из чистого интереса — и увидел, как Римма изменилась в лице. Стала куда серьёзнее.
— Наши предки пришли из герцогства Балетори и основали здесь своё графство. Со временем вытеснили остальных или подчинили по праву силы. Тогдашнему королю нужна была поддержка, и он признал их земли маркой, а предков — маркграфами. Возвысил в обмен на уговор: если герцог Балетори поднимет войска на короля, Торнео ударят тому в спину. С тех пор эти земли наши. Злободан же, наоборот, поддерживает герцога Балетори, чтобы нас сдерживать: мой отец не присягнул ему, как и многие другие. А теперь у него в фаворе Айронвейл.