Римма развернулась и пошла по коридору — быстро, не оглядываясь, тем шагом, каким обычно ходит прислуга: голова опущена, плечи прямые, будто спешит по делу, которого на самом деле нет.
И чем дальше она уходила, тем отчётливее снова тянуло под рёбрами — та самая привязь, глухая и настырная. Ну конечно. Отошла — дёрнуло. Он привалился к стене и стал ждать, пока отпустит.
Ладно. По крайней мере, теперь ясно, почему у меня руки в железо превращаются. Вопрос только, что с этим делать вечером на мечах. Если угрозы жизни не будет — и железным не стану, и они просто отходят меня деревяшками по бокам. Ну и ладно, меч-то тренировочный. Синяки — не череп раскроить. Пройду в ноги, поставлю на болевой, научу местных петушков стучать ладонью по земле, когда руку выкручивает из сустава. Пусть поглядят, чем в моём мире мужики после работы развлекаются.
Он развернулся и пошёл к казарме — впервые за весь этот длинный, вязкий, ненастоящий день с чем-то похожим на удовольствие впереди.
Глава 13 Без причины
Виталий
В комнате Виталия уже стемнело. Единственная свеча на грубом столе догорала неровно, роняя капли воска на блюдце подсвечника, и выхватывала из полумрака только половину комнаты — широкую кровать у стены, кувшин с водой да ворох его вещей, сваленных на табурет. За окном стоял тягучий, без единого огня, вечер.
Лина сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и смотрела, как Виталий возится, скидывая верх одежды. Смотрела молча, долго, тем прямым немигающим взглядом, к которому он уже успел привыкнуть.
— Ты куда это? — спросила она, не поворачивая головы.
— Бренн зовёт. Немножко подраться.
Лина медленно повернула голову. Брови сошлись.
— Что случилось? Зачем?
— Не насмерть.
Лина нахмурилась сильнее — не испуганно, скорее озадаченно. Подтянула колени ближе, упёрла в них подбородок.
— В чём тогда смысл? Бить друг друга, если не убивать. У нас так только мужики в деревнях, и то нет-нет да и порубят друг друга топорами, захмелев.
Действительно. Как ей объяснить спорт, если у них тут либо охота, либо война, либо казнь. Никакого промежутка, где мужики просто мутузят друг друга ради удовольствия и уважухи, а потом жмут руки и идут пить пиво. Тут либо всерьёз, либо никак.
— Выпустить пар, — сказал он, затягивая ремень на штанах. — Силой помериться. Не рискуя жизнью. У нас это спортом называется. Дерёшься по правилам, кто кого положит, тот и молодец. И никто не помер.
Лина обдумала это, покатала где-то у себя внутри — и, судя по лицу, так до конца и не поверила.
— Странные вы там, в своём мире, — сказала она наконец. — Бить, но не до смерти. Всё у вас наполовину.
— Есть такое, — согласился Виталий. — Наполовину и по правилам.
— По правилам, — повторила она с непонятной усмешкой и качнула ногой в воздухе. — У нас правила одни. Кто сильнее, тот и прав. А кто прав, тот и живой. Просто.
Он не нашёлся, что ответить. В её словах была та ровная, спокойная жестокость, с которой здесь, кажется, рождались, — не злая, просто такая, как есть, как снег зимой и грязь весной.
Она пожала плечами — не убеждённая, но и не спорящая дальше, — и снова отвернулась к окну, к своей черноте.
— Иди. Только не умри там без причины.
— Постараюсь.
Он подхватил со скамьи кольчугу — тяжёлую, холодную, ту самую, Бреннову, — перекинул через плечо и вышел, оставив Лину сидеть на подоконнике наедине с догорающей свечой.
Тренировочный зал встретил его запахом пота, старого дерева и металлической стружки — здесь явно точили оружие постоянно, судя по серому слою пыли, осевшему вдоль стен. Пол был истёрт до блеска, доски посветлели там, где годами топтались ноги, а по углам стояли стойки с деревянными мечами, палками и щитами, обмотанными потемневшей кожей. Пара факелов чадила на стенах, и тени от них ходили по полу, как живые.
Бренн стоял посередине, скрестив руки. Рядом с ним, привалившись к стойке с деревянными мечами, стоял Викель — жевал что-то за щекой и разглядывал Виталия с ленивым любопытством.
— Викель или я, барон, кого в соперники выбираешь?
— Викель.
Виталий бросил кольчугу на пол у стены — в ней было не подраться, тяжесть только мешала бы, — подошёл к стойке, взял деревянный меч и щит. Встал в центр круга.
— Готов? — спросил Бренн.
— Да.
— Викель начнёт слабо, — объяснял правила Бренн. — Затем начнёт ускоряться и атаковать сильнее. Покажи всё, что умеешь. В этом поединке можешь сдаться — это тренировка, здесь это допустимо.