Ага, уже сдаюсь. Сейчас познакомлю Викеля с боевым самбо.
Викель наконец оттолкнулся от стойки, взял деревянный меч, покрутил в руке — привычно, легко, так, что дерево свистнуло в воздухе. Крутанул восьмёрку, рассёк воздух перед собой несколько раз, устрашая соперника. Показуха, конечно, но за показухой чувствовалась рука, которая делала это тысячи раз.
По залу прошёл лёгкий сквозняк, и кожа тут же покрылась мурашками — не от холода, от знакомого, почти забытого зуда перед схваткой.
Викель хмыкнул, глянув на его мощные плечи, на широкую спину, мускулистую грудь и отчётливые бицепсы, но ничего не сказал. Одет он был не в латы, даже не в кольчугу. Обычная стёганая броня и тонкая шапочка на голове. Повёл плечами, устраиваясь в ней, и взял стойку. Правая нога назад, меч на уровне груди.
— Начали, — сказал Бренн.
Первые секунды прошли осторожно — оба кружили, прощупывая дистанцию. Викель двигался мягко, на носках, чуть покачивая мечом, глаза из ленивых стали цепкими, внимательными. Виталий искал свою стойку, примерялся к движениям Викеля, чуть присев, — ждал, читал.
Потом Викель ударил.
Быстро. Слишком быстро для человека его роста — палка мелькнула сбоку, размазалась в воздухе, Виталий увернулся, с трудом. Со следующим он не успел уйти полностью — поймал по рёбрам, и дыхание сбилось коротким хриплым вдохом. По боку разлилась горячая, тупая боль, отдалась в лопатку.
Сука, больно. Реально больно, а это ещё деревяшка. Мне нужна такая же курточка, как у него.
Викель не останавливался — продолжал давить, менял траектории, бил то сверху, то с уровня бедра, каждый раз чуть иначе, так что предугадать следующий удар не получалось. Дерево свистело у самого лица, у ключицы, у колена. Виталий отступал, блокировал щитом, когда получалось, ловил боковые удары локтями, уводил корпус — техника защиты у самбиста была наработана годами, но против оружия она работала плохо. Слишком длинный у противника рычаг. Слишком много боли за каждую ошибку.
Он профи. Реальный профи, а не деревенский вояка. На настоящих мечах он меня порубит на салат через минуту.
Он принял решение раньше, чем додумал его до конца, — тело среагировало быстрее головы, как бывало на ковре тысячу раз.
Раз не выходит по его правилам — навяжем свои.
Бросил щит и меч в стороны. Уклон, шаг вперёд, вход в ноги.
Викель не ждал такого — замешкался на долю секунды, меч ушёл в пустой замах над спиной Виталия, — и этой доли хватило. Виталий поймал его за бедро, поддел плечом под центр тяжести, дёрнул вниз и на себя, впечатал в пол — жёстко, всем весом, с тем самым сочным звуком, с каким падает любое тело, привыкшее к мечу или к борьбе. Доски ухнули.
Дальше пошла родная территория. Виталий забарывал его по-настоящему — навалился сверху, коленом придавил бедро, чтобы не крутанулся, перекатом ушёл на бок, перехватил руку в локтевом сгибе и потянул на болевой, чувствуя под ладонью, как каменеют от натуги чужие мышцы. Рыцарь под ним пыхтел, дёргался, пытался вывернуться и не мог. Меч Викель выронил ещё в падении и теперь просто хватал воздух и колотил свободной рукой по ногам Виталия. Но не сдавался.
Виталию это не понравилось.
Воздух вокруг него дрогнул и пошёл рябью, как над раскалённым асфальтом, — и в следующую секунду Виталия отбросило в сторону. Он покатился по полу, приложился плечом, вскочил — оглушённый скорее удивлением, чем ударом.
Ах ты ж. Магия. Я и забыл, что тут так можно. Сучка, понял, что проигрывает.
Викель вскочил тоже, отбросил ногой откатившийся деревянный меч в сторону — тот со стуком поехал по доскам, — и в его ладонях начал разгораться огонь. Два шара, ярко-оранжевых, с потрескивающими краями, шипящих, как масло на сковороде. В зале сразу стало жарче, и на лбу у Виталия выступила испарина, не имевшая никакого отношения к драке. Шары были мелкие, но пугающе горячие.
— Бренн! — заорал Виталий, отступая, разводя руки в стороны. — Останови его, он ебанулся?!
Бренн молчал. Стоял у стены, скрестив руки, и на его лице не было ни тревоги, ни удивления — только напряжённое ожидание.
Первый шар полетел.
Виталий увернулся, ушёл в сторону перекатом, чувствуя жар в сантиметрах от плеча — кожу обдало так, что волоски на руке скрутились, — и понял, что второй шар уже летит следом, а отступать некуда: зал был не бесконечный, за спиной вырастала стена.
Он рванулся к скамье, где оставил кольчугу… не оставил. Кольчуга лежала у стены, там, где он её бросил перед боем. Виталий метнулся туда, схватил её и выставил перед собой, как щит, обеими руками.