— В морду, значит. — Викель усмехнулся, вспомнив, видимо, недавнее. — У нас за обиду — мечом.
Разговор так и потёк — то про женщин, то про еду, то Викель расспрашивал про машины и про то, как люди летают по небу в железных птицах, качал головой недоверчиво, но слушал внимательно, изредка вставляя «а у нас бы за такое сожгли на костре» с той интонацией, по которой было непонятно — шутит он или нет. Виталий, в свою очередь, выпытывал у него про местные порядки — как решаются споры между вассалами, что за штука такая божий суд на самом деле, часто ли случается, и правда ли, что при титуле человека нельзя просто так тронуть.
— Тронуть-то можно всякого, была бы причина да сила, — сказал Викель серьёзно. — Просто титул — это как броня на словах. Тронешь без причины — весь мир на тебя ополчится, не поодиночке уже. А раз ты теперь барон, хоть и голоштанный, тебя без причины тоже не тронут. Причину, правда, найти несложно, если захотеть.
Утешил, называется.
Ближе к полудню дорога начала спускаться в широкую долину, и вдалеке показалась река — широкая, спокойная, с блеском на воде даже под пасмурным небом. А за рекой раскинулся красивый город.
Айронвейл?
За рекой сразу от берега начиналась жизнь. Огромное пространство, обнесённое каменной стеной с башнями и бойницами. За стенами теснились целые ряды деревянных домов, торговых палаток и мастерских. Трубы в домах и кузнях чадили в синее небо. По вытоптанным улочкам двигался плотный поток людей, транспорта и скота. Ближе к центру город опоясывала внутренняя стена, ещё массивнее и выше внешней. На каждой башне развевался герб Айронвейла — чёрный сапог на жёлтом фоне. Самые большие знамёна украшали городскую крепость.
Город был выше, чем ожидал Виталий, — башни и крепости разной высоты, укутанные в двойной ряд стен. Выглядело это внушительно, и, сравнив это с поместьем Торнео, Виталий задумался о положении маркграфа.
Часовые ходили по стенам, у ворот дежурили латники с алебардами, кирасы поблёскивали на солнце. Айронвейл шумел так, что звук долетал даже за реку.
По реке прошла грузовая баржа, широкая, почти касаясь деревянными бортами кромки воды. Сзади у большого неподвижного колеса сидел и скучал рулевой. С другой стороны, вверх по течению, шла пустая баржа — за новой порцией ресурсов. Её рулевой упёрся в раму, удерживающую колесо; оно вращалось уверенно, толкая баржу вперёд.
— Ирна, — сказал один из солдат, поймав взгляд Виталия. — С гор течёт, с самого Хребта Острецов. Через Солдар идёт, потом сюда, потом дальше на Карвест. Кормилица наша.
— Острецов? — переспросил Виталий.
— Горы, на севере. Острые, как наконечники копий торчат, издалека видать. На холм только подняться. Названы за то и есть.
— Остановимся?
— Дак вон же, город за рекой, барон? — сказал один из солдат.
— Барон сказал остановиться, солдат! — сказал Викель ровно, но однозначно.
Они остановились у реки напоить лошадей. Виталий спешился — на этот раз получилось чуть более прилично, — и подошёл к самой воде. Течение было сильным, но ровным, вода — прозрачной у берега и тёмной ближе к середине. С реки дохнуло тяжёлой речной сыростью и запахом мокрого берега. Пара рыбацких лодок покачивалась чуть ниже по течению, и с одной из них донёсся смех — двое мальчишек прыгали с борта в воду.
Как Вятка, только шире. Красиво тут, столько воды. Если забыть, что вокруг магия, короли-тираны и меня самого чуть не убили за неделю несколько раз — красиво.
Оставив коней у внешних ворот, Виталий бросил конюху монету, с одобрения Викеля, и с воодушевлением туриста вошёл в торговые ряды.
Рынок оглушил его сразу за воротами — запахом раньше, чем видом. Что-то горелое, уксус, гнилая зелень, вокруг которой гудели мухи размером с орех.
Прилетели, называется, в сказочное королевство. А тут те же ряды, что и на Театралке в Кирове, только без пластиковых зонтов.
Знамёна с гербом Крорна. Печать барона. Инструмент для крепости — лопаты, топоры, скобы, гвозди, верёвки, зерно на посев деревне.
Уже у мясных рядов, где вонь крови и уксуса стояла стеной, он поймал взгляд — не прямой, скользящий, слишком короткий, чтобы быть случайным. Человек в неприметном плаще у соседнего прилавка. Второй раз тот же плащ мелькнул минуту спустя, когда Виталий уже сворачивал.
— Викель, — сказал он тихо, не оборачиваясь. — Плащ серый, за спиной, у прилавка с топорами. Второй раз уже вижу.
Викель не спешил оборачиваться — потянулся, лениво огляделся, будто разминая шею, и снова зашагал рядом.