— Как звать? — спросил он.
— Радим.
— А что умеешь, кроме как крестьян строить?
— Всё умею, что земле нужно, — с достоинством ответил Радим. — Пахать, сеять, скотину лечить, детей уму-разуму учить, чтоб не ленились и не воровали. Строгий я, барон, но справедливый. У меня не забалуешь.
Викель за спиной хмыкнул тихо, явно забавляясь.
— Барон, на кой нам старик? — спросил Викель оценивая Радима.
— И маленькая бородавка к члену прибавка. С тебя убудет чтоль? — огрызнулся Радим. Солдаты разошлись хохотом. У барона тоже вырвался смешок.
— Вот за этим, Викель. — Виталий указал рукой на свого коня. — Бери коня моего. Я на телеге поеду. А то опять ноги ныть два дня будут.
Радим кивнул с достоинством, будто иного ответа и не ждал, и без лишних слов направился седлать одну из запасных лошадей — да так ловко и привычно, что стало ясно: с лошадьми он и правда дело имел не первый год.
Отряд снова тронулся в путь, теперь уже по самой южной дороге — узкой, разбитой, местами едва различимой среди зарослей, уходящей к границе с Балетори.
Земля вокруг менялась стремительно. Холмы сошли на нет, уступив место низинам, поросшим камышом и осокой; в воздухе усилился тот особый болотный дух — сырость, гниль, что-то сладковато-тухлое; и сама дорога то и дело ныряла в участки настила из брёвен, положенных прямо поверх топи.
Ехали медленно, осторожно — солдаты знали эти места хуже, чем земли Торнео, и то и дело переговаривались, выбирая, какой отворот безопаснее. Один раз лошадь Виталия провалилась копытом в скрытую под мхом яму, но выдернула ногу сама, без падения — обошлось испугом.
С болот тянулась испарина превращая всё вокруг в размытые серые тени. Впереди на холме показалась крепость, торчащая из серой мглы как надгробная плита.
Виталий подобрался в телеге, разглядывая её — и то, что он увидел, было хуже и лучше одновременно того, что он себе представлял.
Крепость оказалась больше, чем он думал — не жалкая башенка, а полноценное укрепление, с внешней стеной, надвратной башней и внутренним двором, различимым даже издалека. Но состояние её было плачевным: стена местами обвалилась, обнажив рваные проломы, будто гигантская челюсть выгрызла куски камня; надвратная башня лишилась крыши; а ворота — сами ворота — стояли распахнутыми настежь, никем не охраняемыми, будто крепости было всё равно, кто и когда в неё войдёт.
— Приехали, — сказал Викель, тоже разглядывая укрепление без особого восторга.
Деревня перед крепостью выглядела не лучше — десятка двадомов, покосившихся, с соломеными крышами, огороды заросшие, дороги между дворами разбитые в грязь. Несколько человек, завидев отряд, поспешно скрылись за заборами, не дожидаясь, кто это такие.
Виталий придержал коня у самого въезда в деревню, разглядывая всё это молча.
Выходит, я первый парень на деревне? Ну, здравствуй, новое баронство. Селяне, встречайте барина.
Они миновали деревню шагом — ни один житель так и не вышел навстречу, только пара собак облаяла отряд из-за заборов, — и въехали в распахнутые ворота крепости.
Внутренний двор встретил их беспорядком: где-то валялись поломанные телеги, где-то — груды камня, старые блоки, веревки. Мусор никто, судя по всему, не убирал месяцами. У коновязи, привалившись к стене, дремал один солдат, явно пьяный; ещё двое сидели у костра посреди двора, и жарили на нем мясо. Они играли в кости и не обратив на прибывших почти никакого внимания, пока не разглядели, что это вооружённый отряд.
В главной башне — обшарпанной, но ещё стоявшей, в отличие от прочих построек, — имелись стекла и вяло болтался выцвевший герб. Меч и щит на кором изображена эта самая башня. Судя по всему, там и обитал кастелян.
Виталий спешился, оглядел двор ещё раз — медленно, оценивающе, тем взглядом, каким смотрят на объект, который придётся чинить своими руками, — и хмыкнул про себя.
Так. Ну что, будущий инженер, вот тебе и дипломная работа. Только вместо зачёта — не сдохнуть в процессе.
— Ну, — сказал он вслух, повернувшись к Викелю, — пойдём знакомиться с хозяином.
Глава 16 Невольники
Римма
Она не помнила, как уснула.
Просто в какой-то момент вместо потолка над ней оказались своды.
Огромные. Такие, что уходили в темноту, и было не понять, где они кончаются: может, упирались в небо, может, в землю. Колонны были не из камня — из кости. Белой, гладкой, отполированной, как отполированы кости, которые долго пролежали в воде. Между колоннами стояли высокие окна, но не со стеклом — с застывшей кровью, тёмной, в прожилках, и сквозь неё пробивался свет откуда-то снизу, из-под пола.