— Мне пора идти, — прошептал он, — не смею больше тебя задерживать.
— Джеймс… — позвала она.
Он замер.
Наверное, этот разговор не состоялся бы в Нью-Йорке, где осталось столько неприятных воспоминаний о прошлом. Но здесь все было возможно, и она могла выслушать его покаяние после стольких лет. И хорошо, что он не пытался найти себе оправдание, а признал свои ошибки и был готов платить за них. Джорджия видела: теперь в нем не осталось и следа от той самолюбивой мальчишеской заносчивости, так задевшей ее когда-то. Перед ней стоял зрелый человек, страдавший из-за своей неправоты настолько сильно, что потерял даже малейшую надежду на счастье. Она не поверила бы ему там, в городе, но тут все было иначе и воспоминания о детстве придавали ей силы.
Джорджия встала, обошла пару раз вокруг маленькой скамеечки, но Джеймс так и не решился посмотреть ей в глаза.
Она думала о его письмах почти каждый вечер, когда сидела с Кэт за чашкой чая. И чем больше она вспоминала их, тем быстрее таял в ее глазах прежний неприятный ей образ чернокожего сноба, который отвернулся от нее, предпочтя карьеру. Теперь она говорила с человеком, у которого было разбито сердце, потерявшим любовь, одиноким, неприкаянным и отчаявшимся.
Джорджия могла бы позвать его обратно. Не ради того, чтобы у Дакоты был отец, хотя и это тоже имело для нее огромное значение. А потому, что она тоже так и не смогла его забыть и тоже немало настрадалась. Наверное, она пустила бы его в свою жизнь снова, и вовсе не потому, что наконец простила его или поверила в искренность его слов в тех старых письмах, и не потому, что больше не хотела оставаться одинокой женщиной…
Нет. У нее имелась куда более веская причина, в которой она боялась себе признаться: Джорджия оказалась совершенно беззащитна перед Джеймсом и своим собственным сердцем.
Она любила Джеймса. Она тоже никогда не переставала любить его. Это чувство только дремало в ее душе, но никогда не умирало.
Ей хотелось обнять его и прижаться к его груди.
Она любила его. И это было так же верно, как то, что ее звали Джорджия Уолкер.
Рекомендация
Когда вы обучитесь технике вязания, все, что от вас требуется теперь, — это забыть о ней и просто вязать.
Глава 22
Впервые в жизни Джорджию провожали в аэропорт. Она уже настолько привыкла всегда со всем справляться сама: нанимала носильщика, заказывала такси, — что поначалу ей даже было не по себе. Джеймс еще не закончил свои дела в Лондоне, но это не помешало ему приехать прямо к домику Грэнни, чтобы отвезти всех троих к самолету. Джорджия ощущала какую-то нервозность и смущение. Довольно странные ощущения, когда ей оказывалось столько внимания, да еще в такое время, когда не хотелось прощаться с Грэн, с этими чудесными местами, с красотой Шотландии, со всем, что в ее представлении символизировало мирную счастливую жизнь. Джеймс, усевшийся на софу в комнате Грэнни, казался великаном, который прятался в кукольном домике, рядом с ним сидела Дакота, похожая на изящную куколку, и улыбалась, держа его за руку.
Джорджия подумала, что если она и мечтала о чем-то, то, видимо, получить в подарок такой славный день, как этот.
Вплоть до отъезда Джорджия спорила с собой, предавалась воспоминаниям, старалась понять, принимать ли ей всерьез их вечернюю встречу или стоит по-прежнему вести себя осторожно и держаться отстраненно. Эти же сомнения не покидали ее и всю дорогу домой, пока впереди она не разглядела знакомую табличку на двери: «Уолкер и дочь».
Они приехали как раз перед заседанием клуба, последним в июне. Дакоте осталось сдать экзамены в школе. Джеймс остановил машину у входа и принялся носить их багаж по лестнице.
— Я все отнесу наверх, в гостиную, — сказал он Джорджии, она даже не пробовала возражать, радуясь, что они наконец-то добрались до дома.
Приятно было снова увидеть магазин, разноцветную шерсть на полках, солнце, уже не такое яркое, как днем, светившее в окно. Приближались сумерки. Покупателей в магазине оказалось совсем немного. Но как же чудесно там все пахло — деревянные столы и полки, свежесваренный кофе! Пери просматривала счета и подводила итоги продаж за неделю, Люси стояла рядом, сложив руки на животе, Дарвин запихивала свои тетради в сумку, Кейси задумчиво перебирала журналы. На столе стояли бутылки с содовой и валялись пакетики с чипсами. Джорджия так долго жила без них, что теперь не могла понять, хочет ли она пробовать их снова или ей следует отказаться от этой вредной привычки навсегда.