Наконец они принялись за обед. Джорджия ела мало, поскольку перед встречей уже успела подкрепиться дома. Дакота рассказала всем о поездке в Шотландию. И конечно же, упомянула о своем приближающемся дне рождения.
— Я родилась тринадцатого июля и в сентябре уже пойду в восьмой класс, в школе меня считают очень способной. Во всяком случае, в этом году я почти отличница. — Поймав недовольный взгляд матери, она добавила: — Ну, я не хвастаюсь, я просто так сказала…
— И это чистая правда, — подтвердила Лилиан. — Твой папа тоже очень способный, и его сестры, твои тети, тоже.
— А я их увижу сегодня?
— Я постараюсь познакомить тебя со всей семьей как можно скорее. — Лилиан улыбнулась. — Твои кузины, и тети, и дяди тебе понравятся, но сегодня мы пообщаемся в тесном кругу, надеюсь, ты, твой папа и дедушка поиграете во что-нибудь, пока мы с твоей мамой помоем посуду.
Джорджия посмотрела на Джеймса с мольбой в глазах.
— Мама, я тебе сам помогу, — быстро ответил Джеймс, взяв Лилиан за руку.
— Нет, я предпочитаю это сделать с Джорджией, прошу тебя. Джорджия, вы ведь не откажетесь?
Обе женщины перенесли посуду на кухню, не обменявшись друг с другом ни словом. Джорджия чувствовала себя неловко на такой большой кухне, но Лилиан не смущалась, убирая оставшуюся еду в холодильник.
— Миссис Фостер, прошу меня извинить за то, что мы так долго не могли увидеться с вами…
Джорджия чувствовала себя ужасно. Ей не хотелось приносить извинения, но ничего другого просто не приходило в голову.
— Я люблю своего сына и уважаю его выбор, Джорджия. Не стоит думать ничего плохого, — предупредила ее Лилиан, отойдя от холодильника. — Я очень рада нашему знакомству.
Она вымыла руки и вытерла их полотенцем.
— Но мне хочется, чтобы вы немного рассказали о себе. Чем вы занимаетесь в таком большом городе? — Лилиан, видимо, по учительской привычке обвела руками окружающее пространство, и Джорджия вдруг ощутила себя так же неуютно, как в школе у доски.
— Я держу магазин принадлежностей для вязания.
— Это ваш бизнес?
— Да, я открыла его, когда родилась Дакота. Поначалу я брала заказы на изготовление вязаных вещей. Бизнес развивался очень быстро, и я приобрела партию шерсти на реализацию, мне помогала моя подруга Анита, она тоже работает со мной. Я занимаюсь этим много лет и хорошо ориентируюсь в своем деле, оно помогало мне неплохо жить все эти годы.
— Значит, вы деловая женщина, это делает вам честь. Вы уже были замужем?
— Нет, никогда, — Джорджия смешалась, — я все это время надеялась, что Джеймс вернется к нам.
— Вы терпеливы, — заметила Лилиан, протерев стол, — вам пришлось нелегко, Джорджия Уолкер, я понимаю, но иногда подобные испытания делают нас сильнее. И умнее. Вы так не считаете? Ну вот, теперь мы все убрали.
Говорить стало немного легче. Джорджия даже поведала ей о Дакоте, ее друзьях и увлечениях. Лилиан уже знала кое-что о ней от Джеймса. Но слишком мало, чтобы представлять себе, какова ее внучка на самом деле.
— Она очень живая, умная девочка, — сказала Лилиан Фостер, посмотрев в окно, где солнце заливало маленький двор. Она прикинула, много ли времени у нее остается, чтобы побеседовать с сыном наедине. Поэтому она попросила сына тоже помочь ей на кухне, отпустив Джорджию. — Сколько тебе лет, Джеймс?
— Знаю, я уже не ребенок, мам.
— Знаю, знаю! Скажи мне сколько. Громко!
— В сентябре будет сорок.
— Вот именно, — ответила Лилиан, сжав его руку. — Я помню тебя еще совсем маленьким, твои ножки помещались в моей ладони, Джеймс. Почему же ты отнял у меня возможность знать Дакоту?
— Я понимаю.
— Нет, не понимаешь. Почему тебе потребовалось дожить до сорока лет, чтобы оценить свою семью? Джеймс Аарон Фостер, эта двенадцатилетняя девочка моя родная внучка. Родная! А я ее увидела только сегодня утром!
Лилиан грозно посмотрела на Джеймса.
— Ты даже не представляешь себе, как недоволен тобой твой отец. Он не спит из-за тебя уже две ночи.
— Мама, мне жаль, но ты же сама всегда говорила: «Не приводи в этот дом белую женщину!»
— Так это, оказывается, я виновата? Нет, сын. — Лилиан отпустила его руку. — Следовало срезать концы стеблей у роз. — Она указала на вазу с роскошными белыми розами, которые он ей подарил. — Ты глупец, если понял мои слова так прямо. — Она посмотрела на него с возмущением. — Черт побери, я говорила, чтобы ты не водил в наш дом белых женщин определенного толка. И вовсе не имела в виду ту, которую ты выберешь в жены! Я не хотела, чтобы ты вел дурную жизнь, позорил нашу семью.