Джеймс стоял совершенно убитый — он уже давно не чувствовал себя так скверно.
— Теперь послушай меня и запомни мои слова навсегда. Брак — святое дело, здесь не имеют значение ни раса, ни религия, ни национальность. Иначе мне пришлось бы сказать тебе, чтобы ты не смел во Франции жениться на черной католичке, поскольку мы баптисты! Меньше всего я хотела бы, чтобы в этой стране ты попал в какой-нибудь скандал и тебя обвинили в дурном отношении к белой женщине или еще придумали какую-нибудь клевету.
— Я понимаю, мама, теперь понимаю.
— Понимаешь? У тебя еще есть возможность все исправить. Знаешь, сколько времени потребовалось, чтобы выросли эти розы? Сколько солнца, воды, тепла и заботы им понадобилось? — Лилиан достала цветы и обрезала кончики стеблей. — Вот так же и с детьми: надо потратить много времени, сил и любви, чтобы они стали такими, как Дакота. А я до сих пор помню, каким ты был ребенком, хотя тебе и сорок лет. Мы с отцом всегда гордились тобой и переживали за тебя, поскольку ты так и не женился и не нашел своего счастья. Теперь я вижу, в чем дело.
— Я люблю Джорджию, — угрюмо произнес Джеймс. Он ощущал себя страшно виноватым.
— Хорошо, что хотя бы сейчас признался.
— Я боялся разочаровать тебя.
— Ты сделал неправильные выводы из моих слов. Я до сих пор не представляю, как она простила тебя.
Джеймс вздохнул:
— Я просил ее об этом, хотя для нее это было очень трудно.
— Я не уверена, что оказалась бы так же терпелива, как она, — сказала Лилиан, поставив розы обратно в вазу. — Почему даже рождение ребенка не заставило тебя рассказать нам все? Они бы гораздо раньше стати членами нашей семьи, эта прекрасная девочка и женщина, которая столько выстрадала, когда-то доверившись тебе. Неужели ты не понял, что к женщинам, подобным Джорджии, мои слова о белых не имеют отношения?
— Да, она необычный человек, очень умный и самостоятельный, она не хотела ни от кого зависеть; это она заставила меня измениться в лучшую сторону.
Лилиан покачала головой:
— Рада слышать, но ты должен понять, насколько был не прав. Это не я сделала такой глупый шаг, а ты, и отец никогда бы не закрыл перед тобой дверь из-за того, что ты выбрал в жены достойную женщину. Мне искренне жаль твою девочку — она так долго жила без семьи.
Джеймс подошел поближе к матери и почувствовал знакомый, любимый ею аромат духов.
Откуда-то из гостиной доносился веселый смех Дакоты.
— Знаю, я не прав, мам, — сказан он, прижав к щеке ее руку, — но я счастлив, что все так разрешилось.
Глава 24
После того как Анита погостила у Натана и вернулась, ей более всего на свете хотелось остаться у себя в Нью-Йорке и никуда не переезжать. Но своими соображениями она пока поделилась только с Джорджией.
— Я не чувствую себя такой уж старой, — сказала она, — у меня нет никаких особых проблем со здоровьем. Мои дети говорят, будто я слишком много работаю. Но за последние несколько месяцев я вязала только на занятиях в клубе.
— Но ты правда выглядишь усталой. Может, все-таки покажешься врачу? Или это отношения с Марти отнимают у тебя все силы?
Анита задумалась.
— Ты сейчас говоришь точно так же, как моя мать, царствие ей небесное: «Женщине не нужны временные отношения, она всегда стремится выйти замуж». Она меня вообще никуда не отпускала, пока мне не исполнилось восемнадцать.
— Если бы моя юность приходилась на нынешнее время, пришлось бы ждать свободы очень долго — возраст для замужества теперь около тридцати пяти лет.
— Да, забавно. — Анита поправила свои серебристо-пепельные волосы и принялась раскладывать шерсть. — Хотя когда я встречаюсь с Марти, я чувствую себя восемнадцатилетней девушкой. Мне нравится сам процесс романтических свиданий.
— Анита? А ты и он… вы любите друг друга? — Голос Джорджии стал совсем тихим.
Лицо Аниты вспыхнуло.
— Господи! — пробормотала она. — Если бы ты была моей дочерью, я была бы так счастлива! Но все же такие вопросы даже для дочери непозволительны.
— Я, наверное, чрезмерно любопытна. — Джорджия рассмеялась и разложила перепутанные спицы по номерам. — Но я спросила ради душевного спокойствия: мне нужно знать, что у тебя все хорошо.
— Конечно же, это не твое дело, но пока что я не знаю, любим мы друг друга или нет. — Анита разложила на столе мотки хлопковой нити и заметила, что не на всех из них проставлена цена. Надо же, до чего дело дошло — обсуждается ее частная жизнь; хорошо еще не сексуальные отношения! И что она так волнуется из-за этих вопросов? — Но я скажу тебе по секрету: мы уже думали о том, как лучше провести романтический уик-энд, — добавила Анита. — Наверное, снимем два номера в отеле.