— По-моему, это не очень хорошая идея.
— Моя ситуация несколько отличается от твоей, Джорджия: мы с Марти не так давно встречаемся и вовсе не так молоды и раскрепощены, как современная молодежь.
— Анита, вы знаете друг друга уже много лет.
— Да, но мы не ходили на свидания друг с другом.
— Это что, так важно? Может, ты просто боишься? — продолжала Джорджия менторским тоном.
— Я не принадлежу к тому типу женщин, которые сразу прыгают в постель к мужчине после нескольких минут разговора! — В голосе Аниты послышалось недовольство.
— Я говорила не об этом, Анита, я не предлагала вам скорее стать любовниками, — возразила Джорджия, просматривая дневник продаж. — Но неужели, по-твоему, нормально так не доверять человеку?
— Ты действительно полагаешь, будто безумная фантазия о любви между мной и Марти осуществима?
— Ничего безумного я в ней не вижу — люди находят друг друга в любом возрасте, а иногда брак выглядит более чем странно в глазах окружающих, например, такой брак, как у моих родителей.
— В их браке нет ничего странного, он абсолютно нормален. И я вообще не считаю, что кто-либо посторонний имеет право судить об их браке.
Анита подумала: все это и правда какое-то безумие; ну какая у нее может быть сексуальная жизнь — она слишком стара для этого. Что ей, заняться больше нечем?
— Пожалуй, — согласилась Джорджия, сосредоточившись на записях.
— Джорджия, мне сейчас трудно обсуждать этот вопрос. Честно тебе признаюсь, я пока ничего не знаю. — Анита вытащила из сумки записную книжку и ручку. — Мы с Марти пока не готовы перейти на новый уровень отношений. И к тому же я хочу сначала проконсультироваться у гинеколога и психотерапевта.
— Я не знаю, насколько ты нуждаешься в психотерапевте, но хороший гинеколог у меня есть, — ответила Джорджия, принявшись листать свою тетрадь в поисках нужного телефона. — Я не посещала ее очень давно, но это где-то на Парк-авеню.
Она отыскала номер и продиктовала его Аните.
— И нечего так волноваться из-за своего возраста, — продолжала Джорджия. — Многие женщины влюбляются и будучи еще старше, но, по-моему, это надуманные проблемы.
— Нет, я переживаю не столько из-за физиологии, сколько из-за своего душевного состояния. После смерти Стэна у меня была менопауза, и теперь я не знаю, как буду чувствовать себя в такой ситуации. Не слишком ли поздно для меня заводить подобного рода отношения?
— Хорошо, — сказала Джорджия, — все это глупости про «поздно» или «не поздно», согласна, тебя не переспорить, поступай как знаешь, но если тебя мучают сомнения из-за того, что ты виновата перед Стэном, я не буду больше заводить этот разговор.
— Правильно, — отозвалась Анита, застегнув сумку, — я тоже считаю, что говорить об этом бесполезно.
Забавно, из каких мелочей подчас вырастает крепкая дружба — весенняя встреча, посиделки в кафе, а получается, обретаешь настоящего друга в человеке, о котором и подумать ничего подобного не мог.
Так произошло и у Люси с Дарвин. Люси сама не могла понять, как получилось, что Дарвин стала ее по-настоящему близкой подругой. Но только именно с ней она с удовольствием делилась своими надеждами и тревогами относительно будущего ребенка. Она не могла посещать никаких курсов по подготовке женщин к материнству, поскольку была слишком занята. Но Люси и не очень-то расстраивалась из-за этого.
Она осознавала, насколько они с Дарвин разные. Ее новая подруга имела весьма запутанную историю личной жизни, в которую не хотела никого посвящать: у нее был муж, живший далеко от нее. Кроме того, все же Дарвин была увлечена своей диссертацией, но, похоже, так и не могла ее дописать. Но они нашли с ней общий язык и частенько ходили куда-нибудь вместе. Эта дружба отвлекала от постоянных мыслей о том, какой матерью станет Люси, будет ли понимать своего ребенка, хватит ли у нее средств, чтобы обеспечить ему уход и комфорт, найдет ли она в себе силы никогда не жаловаться на усталость и одиночество, воспитывая малыша без отца. И вообще, правильно ли она поступила, решившись завести ребенка в сорок два года?
Но разве ей не повезло, что именно в такой момент она встретила Дарвин и познакомилась с ней поближе? Дарвин, с ее остроумными замечаниями, веселым характером, немного заносчивая и склонная придавать слишком большое значение научным данным, умела развлечь и поднять настроение; с ней Люси чувствовала себя куда бодрее и спокойнее. А ведь все началось с каких-то имбирных конфет, потом последовала книга о ребенке, затем всякие адреса помощи матерям-одиночкам, телефоны хороших врачей… Нет, Люси всем этим почти не пользовалась, но сам факт заботы был приятен.