Дарвин нравилась ей больше всех ее знакомых.
Они всегда приходили в магазин Джорджии вместе, только Дарвин появлялась у входа раньше и ждала, когда подойдет Люси.
— Здорово, что ты позвонила мне сегодня утром, — сказала она Люси, когда они сидели в какой-то маленькой кофейне.
— Правда? — отозвалась Люси. — Мне тоже очень захотелось повидаться с тобой перед занятием в клубе.
Дарвин помешала сахар в кофе.
— Может, ты согласишься стать моим… наставником? Я имею в виду вязание. Мне надо, чтобы кто-нибудь разъяснял мне непонятные вещи, мне больше некого попросить об этом…
— Ну что ж, с удовольствием помогу.
— Мне неловко просить тебя об этом, тем более ты и так занята… — По лицу Дарвин невозможно было понять, что она в тот момент думает.
— Чепуха, это не имеет значения.
Дарвин усмехнулась:
— Я до сих пор ничего не сделала — застопорилась с диссертацией, с тех пор как начала вязать. — Она отломила кусочек маффина. — Но ты знаешь… Мне нужно сначала сказать тебе… Это очень важно, я не шучу.
Она глубоко вздохнула и тряхнула темными длинными волосами.
— Я очень счастлива, что познакомилась с тобой. Серьезно. Сначала я хотела быть твоей подругой, потому что ты беременна.
— Почему?
— У тебя будет ребенок, я знала это, и мне становилось лучше. — Она посмотрела Люси в лицо, продолжая разламывать маффин на куски. — Год назад у нас с мужем мог родиться ребенок, но я его потеряла, не сумела выносить, и мне никак не удается забыть об этом. Я даже не могу говорить об этом с Дэном. Каждый раз, когда вижу беременную женщину, запираюсь в ванной и плачу.
— О, Дарвин, я не знала. — Люси почувствовала, как у нее самой наворачиваются слезы.
— Ничего, я уже успокоилась. Но когда мне было совсем плохо, моя двоюродная сестра посоветовала мне… завести какое-нибудь хобби. Она предложила мне научиться вязать! Мне! Вязать!
Люси рассмеялась, поскольку тут же вспомнила, как Дарвин впервые пришла в магазин к Джорджии. Она не только не могла ничего вязать, но даже боялась взять в руки спицы.
— Ну теперь ты это можешь, и даже очень неплохо.
— Теперь — да, и мне даже нравится. Я не рассказывала тебе обо всем этом, чтобы ты не тревожилась и не боялась за своего ребенка, — призналась Дарвин. — Но как-то странно получилось: пока я с тобой общалась, я вроде бы излечилась и больше так сильно не страдаю. Я смогла справиться с этим. Представляешь — я сумела!
— Конечно, и правильно!
— И еще я хочу, чтобы у тебя все было хорошо, я очень рада, что мы так здорово друг друга понимаем.
Люси протянула руку и пожала запястье Дарвин.
— Тогда, может, ты составишь мне компанию? Сегодня мне надо идти на ультразвук.
Дарвин посмотрела на нее очень внимательно, но потом вздохнула и улыбнулась.
— Ты же знаешь, Люси, с удовольствием, — ответила она.
Трубку сняли после двух сигналов.
— Доктор Спеллинг слушает.
— Добрый день, я ваша пациентка, меня зовут Джорджия Уолкер, но я звоню не по поводу своего здоровья. Может ли к вам прийти женщина семидесяти лет?
— Конечно, мы принимаем и пожилых женщин. Это ваша мама?
— О нет, моя знакомая, но она очень просила узнать…
— Пусть приходит. А вы сами?..
— Что? Я… в порядке. Все хорошо.
— Сколько вам лет?
— Тридцать семь.
— Вам следует в обязательном порядке проверяться каждый год. А вы уже очень давно не обследовались.
Джорджия поморщилась, подумав, насколько ей не хочется проходить этот осмотр, но надо было как-то закончить этот разговор.
— Да-да, я приду, — сказала она.
— Хорошо, тогда мы вас обеих ждем в среду к девяти часам, мисс Уолкер. До свидания.
Слава Богу, она узнала все, что нужно для Аниты. А ей самой… хм… возможно, ей тоже стоит показаться врачу.
Глава 25
Оладьи в понедельник. Ну а почему бы нет? Магазин закрыт, ужасный визит к доктору Спеллинг уже состоялся на прошлой неделе. Потом у них с Дакотой и Джеймсом был чудесный уик-энд, закончившийся вечеринкой по случаю дня рождения Дакоты, на которую она пригласила целую толпу своих друзей. У нее отныне была семья. Настоящая семья.
Теперь Джеймсу следовало притвориться, будто он звонит в дверь, хотя на самом деле он провел эту ночь в их доме, но Дакота еще ничего не знала. Она, правда, спросила, не останется ли папа у них, но Джеймс сделал вид, что уходит по просьбе Джорджии. Конечно же, он ушел только утром, выпил кофе в ресторанчике Марти и прогулялся полчаса по парку.