Вообще-то Джеймс настаивал, чтобы они перестали скрывать от дочери свои отношения.
Джорджия была против, она привела ему несколько доводов, не очень убедительных, но, на ее взгляд, существенных.
Джеймсу это не понравилось — он не понимал, к чему все затягивать.
— Потому что перед тем, как она узнает о нас правду, лучше, чтобы мы поженились, — настаивала она. — Дакота знает, что отец и мать должны состоять в браке.
— Хорошо.
Джорджия лежала в постели, глядя в потолок и считая солнечные пятнышки, ей казалось, их набралось уже около восьмидесяти двух.
— Я требую этого не потому, что хочу замуж.
— О! — воскликнул Джеймс в негодовании. — Неужели ты думаешь, я могу тебя подозревать в чем-то подобном?
— Тогда иди и возвращайся через полчаса.
— Выходи за меня замуж, Уолкер.
— Н-да… — Джорджия задумчиво нахмурилась. — Я боялась, что этим все и закончится.
У нее еще было время немного поспать перед «приходом» Джеймса, чтобы затем «дождаться» его возвращения и сесть завтракать с ним и дочерью. В самом деле, оладьи оказались в этот день очень кстати. Дакота собиралась встать пораньше и приготовить их самостоятельно.
Джеймс позвонил в дверь и появился с сияющим лицом и бутылкой воды, которую купил у Марти.
— Папа пришел!
— Да, я собирался на работу, но потом решил заехать к вам, — с театральной серьезностью сообщил Джеймс.
— Здорово! — Дакота захлопала в ладоши. — Оладьи с голубикой уже почти готовы.
Джорджия подошла к столу с тарелкой, полной оладий.
— Это ты пекла? — спросил Джеймс Дакоту. — Удивительная девочка!
У Джорджии возникло ощущение, будто они всегда были одной семьей. Она даже боялась вспомнить, как еще недавно волновалась, что Джеймс попытается отобрать у нее дочь.
— А где сироп? — спросил Джеймс.
— Я ем просто с маслом, — сказала Дакота.
— А я хочу и сироп, и масло, — заявила Джорджия, доставая из буфета вазочки, тарелки и ножи. Но в это мгновение зазвонил ее телефон, уведомляя о новом сообщении.
— Я даже догадываюсь, кто это! — воскликнула Дакота, взяв телефон и открыв SMS.
— Кто же это, дорогая?
— Да так, один мой… друг.
Джорджия не могла опомниться от изумления. Да ведь она говорила о том, кто, наверное, был в нее влюблен! Эта новость необычайно потрясла ее, и пока она мыла посуду, все время размышляла над ней. В то утро Джорджия так и не нашла в себе силы сказать дочери, что они с Джеймсом собираются пожениться.
День выдался жаркий, июль в разгаре, этот месяц в центре Нью-Йорка переносится довольно тяжело, но солнце и тепло, как никогда, радовали Джорджию. Около трех часов раздался телефонный звонок. Это была Анита.
— Джорджия, я так рада, ты не представляешь! — заговорила Анита. — Доктор сказал, что у меня все в порядке. Это был просто нервный срыв, и его неприятные последствия уже прошли.
— Я так тебе и говорила, — откликнулась Джорджия, стараясь перекричать шум на линии, возникший из-за близости подземки и автострады, которую переходила Анита.
— Да, нервный шок. Я словно впала в летаргию. Помню, читала об этом явлении в каком-то журнале много лет назад, но тогда мне казалось, что со мной такого никогда не будет. — Анита засмеялась. — Слава Богу, Марти ничего не знает, а то бы он переживал за мое здоровье.
— Значит, ничего серьезного нет?
— Нет, совсем ничего. Мне было немного нехорошо только из-за усталости. Не хватает каких-то витаминов. И еще мне рекомендовали специальную расслабляющую маску на ночь. Я в ней похожа на Дарта Вейдера.
— Как же ты будешь надевать ее при Марти? Ему это не покажется странным?
— О нет, он абсолютно спокойно относится ко всему. Для него это совершенно не важно.
— Ну а доктор Спеллинг уже сообщила тебе о результатах обследования? — спросила Джорджия.
— Гинеколог? О да. Все хорошо. Можно не беспокоиться. Мне дали рекомендации, как следить за здоровьем, что принимать. Я тебе расскажу при встрече. А ты уже сказала Дакоте о вашем решении пожениться?
— Нет еще.
— Это пока не входит в твои планы?
— Входит, но мне час назад позвонила доктор Спеллинг. — Джорджия понизила голос. — Немного неожиданно.
— О Боже мой! Ты беременна. Я так и знала! — В голосе Аниты прозвучала искренняя радость. — Еще один ребенок! Это же чудесно! Действительно немного неожиданно, но это прекрасно!