— Переезжай в мой отель, или разреши мне спать в комнате Дакоты, пока она не вернется, — предложила Кэт, когда они пили чай вчетвером. Следовало обсудить дальнейшую судьбу магазина и то, как Джорджии лучше восстанавливать силы после операции.
Если бы не причина, по которой она оказалась в центре всеобщего внимания, Джорджия, наверное, ощущала бы себя самым счастливым человеком. Ей еще никогда в жизни не выказывали столько сочувствия, привязанности и любви, как теперь, когда она заболела.
Никогда. Даже когда она была ребенком, когда сама родила ребенка, когда начинала свое дело и когда стала хозяйкой популярного магазина. Она всегда находилась в тени, принимая на себя весь груз повседневных забот, никогда не требуя ни от кого ни помощи, ни участия. В родительском доме все внимание отца и матери было сосредоточено на ее младшем брате Донни. В школе она участвовала в издании газеты, но ей доставалась только роль корректора, а все статьи и сенсации приходились на долю Кэт. Джорджия всегда ощущала себя комфортнее где-то на периферии, на задворках, нежели в ярких лучах славы и чужого интереса.
Достаточно того, что она делает счастливыми других людей. Даже в магазине ей нравилось, если ее покупатели находили все необходимое и потом гордились связанными вещами. И шерсть она выбирала тоже только для того, чтобы сделать приятное постоянным клиентам исходя из их вкусов и предпочтений. Ей хотелось, чтобы всем рядом с ней было хорошо и любой, кто обращался к ней с вопросом или просьбой о помощи, остался доволен.
Когда в магазине начали собираться участницы клуба, она тоже не стремилась оказаться в центре их кружка, а всего лишь поддерживала атмосферу комфорта и взаимопонимания, следила за порядком. Она приносила самые интересные журналы, где печатали коллекционные модели для тех, кто вяжет, и стремилась сделать эти занятия как можно более полезными и увлекательными, пока собственное тело не подвело ее…
Но жалеть не о чем. Она поступала правильно.
Если многие женщины ожидают, что кто-то другой станет заботиться о них, то Джорджия считала, что она сама должна сделать себя счастливой вопреки всем неудачам. В колледже главным для нее была карьера. Познакомившись с Джеймсом, она мечтала о том, как они будут жить в роскошном доме с садом. В первый год после открытия магазина Джорджия представляла себе вещи, которые станут продаваться под ее собственным брендом. Потерпела ли она полное фиаско?
Да, ей было о чем поговорить с Богом, хотелось попросить у него помощи, пообещать, что она будет соблюдать все правила, внушенные ей с детства, помогать нищим, обездоленным, больным… Похоже, мечтательность — ее вторая натура, она целую неделю думала, как сообщить всем, что у нее рак. Потрясет ли это их? Пери действительно пережила потрясение и даже застыла в ужасе. Кейси, не устояв на ногах, опустилась на стул, когда Кэт передавала ей распечатку ее резюме. Впервые ее фантазии воплотились в реальности, но повод для этого оказался слишком уж скверный.
Эта новость сломала ее жизнь, ее привычное существование, она понимала, что все уже не будет как раньше. Наконец-то в ее жизни настал момент, когда она могла с полным правом отказаться принимать какие-то решения, брать на себя ответственность, планировать, к чему-то стремиться, поскольку она больна, у нее рак. И никто не посмел бы предъявлять ей претензии. Быть может, этот ужасный диагноз даже помог ей; наверное, подсознательно она даже ждала этого, чтобы освободиться. Отныне ей не нужно бороться с собой и с множеством непредвиденных обстоятельств и трудностей, так как ее собственная проблема теперь затмевала все остальное; не было необходимости скрывать, что она страдает, и таить свою боль.
Ее друзей это известие потрясло, но они не бросили Джорджию.
Они слушали ее, сочувствовали, старались развлечь, находились рядом с ней и готовы были все сделать для нее.
Глава 28
Горячий солнечный свет затопил комнату. Восемь часов утра. Джорджия ни о чем не хотела думать с тех пор, как проводила Дакоту в Балтимор, только лежать на постели, равнодушно смотреть на окружавшие ее предметы, слушать убаюкивающее жужжание кондиционера и ждать, когда ей удастся заснуть снова. Воздух на улице стал будто густым от жары.
Но ее подсознание оказалось сильнее стремления к покою — она ни на минуту не переставала размышлять о предстоящей операции. Она не желала становиться еще одной безвестной жертвой рака, еще одной пациенткой, которой поставили диагноз «неизлечимо больна».