— Боль ушла, — прошептала она, вспоминая, как ужасно чувствовала себя после похорон Стэна. Тогда она думала, что не сможет жить без его ежедневных поцелуев, его голоса и тепла, но время излечивает все… Она снова вспомнила день смерти Стэна. Она испытала такой шок и едва смогла произнести несколько слов, когда звонила родственникам и друзьям.
Но время исцелило ее рану и боль притупилась. И все-таки она до сих пор страдала. Уже не так сильно, когда жена ее сына уговаривала ее поесть хоть немного, видя, что она совсем не притрагивается к пище (сколько килограммов она тогда потеряла, в те дни после его смерти?). Ее словно заморозило изнутри, ничто больше не интересовало ее в этом мире.
Но как бы ни было ей одиноко и грустно, она продолжала жить, а ее сердце — биться. И пусть ее каждый день угнетало чувство огромной потери, а жизнь с уходом Стэна потеряла для нее всякий смысл, но она продолжала жить. Иногда ей хотелось рыдать и биться в истерике от горя, порой она, напротив, замыкалась в себе и не хотела никого видеть. Она погружалась в какое-то оцепенение и не двигалась, не отвечала на вопросы и не выходила из дома.
У нее не было никого, кто мог бы выслушать ее жалобы, — люди неохотно идут на такие разговоры. Друзья, конечно же, сочувствовали ей, но лишь из вежливости, чтобы как можно скорее сменить неприятную тему. Даже с детьми она говорить об этом не могла, поскольку прекрасно помнила, как ей самой не хотелось обсуждать со своей матерью смерть отца. Ее сыновья слишком заняты, чтобы выслушивать ее стенания. С невестками она общалась еще реже. А ведь когда-то она сама злилась на мать, когда та пыталась поделиться с ней своим горем (тогда она была слишком эгоистичной и глупой девчонкой), но теперь Анита ее понимала…
Разница между поколениями есть всегда, но она не столь значительна, чтобы как-то изменить отношение к таким глобальным вещам, как любовь, жизнь и смерть. Анита думала о том, что ее дети тоже могли бы вести себя по-другому, но требовать от них чего-либо она себе не позволяла.
— Я хочу, чтобы мы всегда оставались друзьями, — говорила она детям. Наверное, такие же слова произносит любая мать, желающая сохранить их доверие, когда они вырастают. И она действительно оставалась для них самым близким человеком, который любил их просто так, независимо от удач и провалов, даря эту любовь безвозмездно. И она считала, Бог воздал ей достаточно за ее любовь: у нее всегда были прекрасные отношения с детьми. Они никогда не забывали о ней, окружив заботой, вниманием и добротой. Возможно, от кого-то сыновья уходят слишком рано и никогда не возвращаются, но только не от нее. Конечно, у них работа и свои собственные семьи, жены и дети, и это обстоятельство подтолкнуло ее сблизиться с Джорджией. Анита увидела в ней много общего с самой собой: Джорджия тоже была обеспокоена тем, какие отношения сложатся у нее в дальнейшем с дочерью, и так же страдала от одиночества. И обладала таким же сильным и упрямым характером. Поневоле Анита заменила Джорджии мать, с которой у той никогда не было взаимопонимания. Но в последнее время Анита чувствовала, что не должна вмешиваться в семейные отношения Уолкеров и мешать общению Джорджии и Дакоты, да и вообще давать подруге какие-либо советы.
Анита старалась держаться на расстоянии по многим причинам: она не сомневалась, что между молодыми людьми — в их число, по ее мнению, входили те, кто еще не достиг 50 лет, — и пожилыми почти никогда не бывает абсолютного согласия. Уж очень разный жизненный опыт за плечами тех и других. Каждая пара влюбленных полагает, что их любовь никогда не закончится. А любовь для молодых — это прежде всего секс. Они не хотят думать о том, что в семьдесят два года он будет для них уже совсем не важен. И вряд ли поверят вам на слово, если вы станете уверять их, будто в пожилом возрасте гораздо большее удовольствие получаешь, когда любимый человек садится с вами завтракать, идет на прогулку, утешает вас, коль вам захочется поплакать. Любовь становится целомудреннее и сильнее.
Она знала: Стэн до самой смерти восхищался ею и считал ее самой привлекательной и сексуальной женщиной в мире. Даже журчание воды в ванной, когда она принимала душ, приводило его в волнение, и эта страсть никогда не остывала и не переходила в привычку, но с годами она преобразилась в нечто большее, чем физическая привязанность.
Если бы у нее хватило слов выразить суть этих отношений, она сказала бы так: это когда в одном человеке для тебя заключена вся Вселенная. Нет, она не знала подходящих эпитетов, чтобы описать свои или его переживания. Стэн научил ее любить себя, гордиться собой уже потому только, что он любил ее. Даже когда Анита становилась все старше, она смотрела на свое тело в зеркало без страха — кожа стала не такой нежной или появились морщины — и всегда ощущала себя столь же желанной, как и в дни молодости. Ей даже не верилось: она уже не только мать, но и бабушка. И действительно, у нее уже были внуки, она вспоминала их детские лица… Когда они собирались все вместе в последний раз? В Израиле. Она тогда была счастлива во время этой замечательной встречи, но потом ей пришлось вернуться. К своему одиночеству. И чем дальше, тем реже они виделись, поскольку Анита боялась летать на самолете, а ее сыновья из-за проблем — семейных и на работе — не могли навещать ее. Что ж, придется смириться с этим.