— Но я совсем не похожа ни на них, ни на тебя, Грэн.
— Только внешне, милая, в душе же все наоборот.
После завтрака они отправились в сад. Грэнни осмотрела и привела в порядок лужайку и большую цветочную клумбу, где росли ирисы, клематисы и очень редкие синие маки — они как раз зацветали в это время года. С другой стороны находились грядки с овощами и ягодные кусты. Морковка уже выросла, и по просьбе Дакоты для ее кексов Грэн выкопала три штучки. А дальше, за очень старой крепкой каменной оградой, начинались поля — в ярком солнечном свете, под чистым голубым небом они казались бесконечными. Ограду вокруг дома, сказала Грэн, сложил ее муж Том Уолкер, семья которого жила на этой земле с незапамятных времен, и все поколения были фермерами. Еще совсем молоденькой девушкой она познакомилась с ним и вышла замуж. Их брак оказался по-настоящему счастливым. Грэнни рассказала Дакоте, что всю жизнь они любили друг друга так же сильно, как и в молодости.
— Но потом началась война, и он не вернулся, — добавила она печально. Воспоминания об этой утрате до сих пор причиняли ей боль, хотя прошло уже много десятков лет. — Ферма перешла к моему старшему сыну, но он женился и уехал; тогда она досталась младшему, твоему деду, но он тоже женился и переехал в Пенсильванию. С тех пор он живет в Америке, и мы с ним уже давно не виделись.
— Значит, мама никогда не видела своего дедушку?
— Она не видела его, Дакота, но она знала о нем от меня. Пусть они никогда не встречались, зато он всегда был для нее живым и реальным.
Дакота наклонила голову к плечу и задумалась.
— И я тоже не видела никого из Уолкеров… — проговорила она медленно, словно обращаясь к самой себе. — Но я ведь тоже знаю их…
— Конечно, знаешь; в глубине твоего сердца они все живы, поскольку вы с ними — единое целое.
— Грэн?
— Да?
— Мне кажется, ты знаешь очень много интересного.
— Возможно; и если ты захочешь, я тебе все это расскажу.
Дакота уже переоделась и сняла пижаму, а Грэн все еще оставалась в своем старом зеленом кардигане. В таком виде они и пришли к постели Джорджии.
— Боже мой, вы вдвоем пекли маффины? — спросила Джорджия.
— Да. И наблюдали восход солнца, а еще мы пропололи гладиолусы и немного прибрались в доме. И разобрали шерсть.
— Мы все делали очень тихо, чтобы ты и еще одна наша гостья не проснулись, — добавила Грэн, — но, по-моему, теперь пора вас поднимать.
— Так что мы решили тебя разбудить, мам, вставай и одевайся. Грэн обещала научить меня вязать настоящие кельтские узоры.
— Значит, у меня совсем нет шансов получить завтрак в постель?
— Есть, но очень незначительные, — отозвалась Грэн, — поэтому лучше на них не рассчитывать.
Джорджия рассмеялась и вскочила с постели. Дакота захлопала в ладоши, а Грэн удовлетворенно кивнула и вышла из комнаты. Но как только дверь за ними закрылась, Джорджия свалилась обратно в постель, несмотря на отчаянные голодные позывы желудка. По нью-йоркскому времени сейчас только пять утра! Разве можно чувствовать себя выспавшейся в такую рань?! Ей так хотелось побыть одной, полежать в уютной постели и просто подумать обо всем случившемся за последнее время — о Джеймсе и Кэт, о бегстве Дакоты, о посетительницах своего клуба и новых друзьях. Весеннее солнце и свежий воздух как раз располагали к этому. Разве ее жизнь не изменилась самым неожиданным образом с тех пор, как в ее магазине появилась Кэт и пригласила их с Джеймсом на свой банкет? Но как глупо она попалась на очередную приманку, как сильны еще ее иллюзии, если она опять позволила Джеймсу поцеловать себя и слушала его лживые обещания! Может, и то доверие, которое у нее возникло к Кэт, тоже ошибка?
Но не слишком ли она злопамятна? Конечно, она не доверяла Джеймсу, до самого последнего момента подозревала его в том, что он мог отнять у нее дочь, но она была не такой наивной и неопытной девушкой, которая когда-то влюбилась в него. Теперь она способна была трезво оценивать людей.
Не стоило опасаться Джеймса: пусть он вернулся к ним, но все изменилось. Ей следовало наконец быть более искренней с самой собой.
Нужно перестать бояться. Набраться смелости и распечатать те два его письма. Она хранила их в закрытой коробке столько лет, и теперь они уже не опасны. Нельзя же так и не узнать, что в них! А что, если Джеймс ждал на них ответа, но так и не дождался? Когда-то эта мысль радовала ее и укрепляла в стремлении отомстить ему, но ситуация изменилась.