— И возьми за привычку закрывать дверь на балкон.
Затем открыл дверь и ушёл.
Я осталась одна, обдумывая услышанное. Сердце колотилось, а мысли путались. Почему Кирилл так одержим мной? И что теперь делать? В голове крутились вопросы, а в душе поселился страх. Но теперь я знала правду — и это давало хоть какую-то надежду на защиту.
Микроинсульт, кажется, не иначе. После ухода Паши я так и сидела, словно приросшая к креслу, пытаясь осмыслить услышанное. Неужели существуют люди, готовые пойти на всё, не задумываясь о последствиях? Я всегда считала, что подобное встречается лишь на страницах книг или в кино.
Удивил и сам Паша. В нём, оказывается, есть что-то разумное и человечное, он не настолько прогнил, как я предполагала. Конечно, он всё ещё козёл, но, пожалуй, более добрый козёл. Я так и не успела сказать ему спасибо. Как ни крути, он хотел мне помочь.
Я долго сидела, уставившись на остывшую чашку кофе, из которой уже не шёл пар. Желание смотреть фильм куда-то испарилось.
Внезапно распахнулась дверь. На пороге стояла Вика с ключами в руках, её лицо выражало явное недоумение.
— Я разве не запирала дверь? — спросила она. Подруга знала, что я всегда запираюсь, и незапертая дверь её насторожила.
— Запирала, — тихо ответила я.
Вика мгновенно поняла, что кто-то приходил. Её лицо резко изменилось. В считанные секунды она захлопнула за собой дверь и подошла ко мне, явно напуганная или, по крайней мере, растерянная.
— Кто приходил? — спросила она, стараясь не поддаваться панике.
— Паша.
— Что?
— Он пришёл поговорить.
— Что?
— Он мне всё рассказал.
— Что?
У неё, кажется, сейчас случится инфаркт. Впервые в жизни она была так немногословна.
— Он рассказал, что Кирилл следил за мной, пока Паша следил за ним.
— Кира, не тяни, прошу.
— В клубе Кирилл подговорил официанта подсыпать мне что-то. И у него получилось, поэтому мне стало плохо.
На моих глазах лицо подруги бледнело. Я всегда забываю, насколько она впечатлительна. Но выхода нет, нужно всё рассказать, иначе она не отстанет. Я начала сначала, повествуя всё по порядку. Вика сидела рядом, внимательно слушая. Во время моего рассказа я замечала на её лице целый спектр эмоций, сменяющих друг друга, как в калейдоскопе.
— Вот же сука, — выдохнула она от злости. — Я всегда знала, что он урод.
— Ещё какой. Хорошо, что он не появится в универе до твоего отъезда.
— Только не говори об этом Жене, он взбесится.
— Да, конечно.
Решив, что с этой темой покончено, я сменила её.
— Нам нужно будет отпроситься на пару дней.
— Это не проблема. Ты говорила родителям, что приедешь не одна?
— Да, они не против, ты им нравишься.
— Ух. Это приятно. — Видеть её смущение было редкостью. Хотя я понимала, что ей просто не терпится увидеть Женю.
— В среду мы уезжаем.
— Путь предстоит неблизкий.
*****
Выходные пролетели незаметно: мы валялись, смотрели фильмы и читали. Давно я так не отдыхала, и это было именно то, что нужно.
Но отдых закончился, и мы вернулись на занятия. Все шло на удивление спокойно. Пашу мы видели каждый день, но он даже не подходил. Казалось, все возвращается на круги своя, и, черт возьми, мне это нравилось.
Два дня пролетели как один. Мы написали заявления об освобождении от занятий и уже в среду утром были на вокзале.
— Какой вагон? — спросила Вика, пока мы неслись к перрону.
— Восьмой, давай быстрее, осталось пять минут!
Московские пробки сводили с ума. Я то и дело поглядывала на часы.
— Вот он, успели! — выдохнула я, задыхаясь.
Проводник проверил билеты, и мы быстро запрыгнули в вагон. Поезд тронулся, и мы направились в свое купе. Оно оказалось пустым – похоже, поедем вдвоем.
Устроившись на нижних полках, Вика полезла в сумку за едой.
— Мы еще город не покинули, — рассмеялась я.
— Я есть хочу.
Наблюдая, как она достает вареные яйца, запеченную курицу, свежие помидоры и огурцы, я не могла сдержать смеха.
— А соли в спичечном коробке нет?
— Опа! — Когда Вика с важным видом протянула спичечный коробок, я чуть не упала от смеха.
Весь вечер подруга колдовала на общей кухне, готовясь к поездке.
— Вика, ты просто чудо! — Смех так и не утихал, живот уже болел.
— Ну ты даешь! Что еще брать с собой в поезд, скажи?
— Все это.
— Правильно, это же классика!