Саша ставилась на него.
— Ты опять шутки шутишь? — воскликнула она почему-то шепотом.
— Сашенька, иногда, как ты знаешь, я умею быть серьезным. — Лапшин действительно состроил серьезную физиономию, но получилось смешно, и она фыркнула.
— Но ведь накануне зал не заказывают, — сквозь смех проговорила она. — Тем более такой зал.
— Ты мудрая женщина, — похвалил ее Лапшин. — Зал был заказан и оплачен месяц назад под совсем другое мероприятие. Под съезд каких-то изобретателей, если не ошибаюсь. А сегодня утром заказчик сообщил, что изобретатели отменяются, а будут рокеры и их почитатели. Ну и господин Чуткий, конечно. А чтобы дирекция особенно не возмущалась, была произведена дополнительная оплата. Щеглов побоялся назвать цифири, из чего я заключил, что сумма немаленькая.
— Очень мило, — пробормотала Саша. — Вообще-то так дела не делаются. Например, информация о всяких крупных мероприятиях должна заблаговременно поступать в Главное управление МВД, в ФСБ, в комитет по борьбе с террором и так далее и тому подобное. За такие сюрпризы можно очень даже схлопотать.
Лапшин с кротким видом законопослушного гражданина пожал плечами, выражая полное понимание таких справедливых требований.
— К тому же остается еще один вопрос, — продолжала девушка. — Где они набрали столько зрителей? Когда были розданы пригласительные билеты?
— Ну… — Лапшин потянулся, — те зрители, с которыми я успел поговорить за баночкой пива, сказали, что получили билеты сегодня. Кто — на пороге школы, кто — на пороге своего офиса, иные — у дверей собеса. С приложением напитков и орешков. Или сухариков. И обещанием дальнейшей раздачи на месте. Причем заметь: пионеров приглашали на рок-концерт, а пенсионеров — на встречу с радетелем за справедливость.
— А мальчиков в белоснежных рубашках?
— Мальчиков пригласили на блиц-семинар по деловому сотрудничеству, обещанный в конце мероприятия. Выгодное предложение от фирмы «Банзай». Или как ее, «Русич»?
— Жаль, что ты сегодня не при галстуке, — вздохнула Саша. — Следовало бы попасть на этот семинар. Чертовщина какая-то…
— Почему — чертовщина? — возразил Лапшин. — Обыкновенная пиаровская акция. Реклама фирмы и одновременно фирмача. Под душевную музыку. Вполне грамотная акция. Я после всего обязательно с музыкантами пообщаюсь. Хочу знать, в какой банке их консервировали. Лабают они классно, ты уж мне поверь.
— Верю… — пробормотала Саша. — Надо было все-таки камеру с собой взять.
— Зачем? — не согласился Александр. — С Чутким у нас договор еще не подписан. Задаром рекламу ему делать — верх непрофессионализма. Крутого сюжета я здесь не вижу. Ни тебе скандала, ни тебе криминала… А пацанов я потом отдельно на программу приглашу. Пацаны хороши… — Он мечтательно закатил глаза и улыбнулся. — Если бы я в их годы так работал…
По полупустому залу прохаживались разносчики «халявы». Лапшин оживился.
— О, сейчас пивка попьем! — воскликнул он так, чтобы разносчики услышали.
Но пиво, как оказалось, кончилось, остался лишь «Банзай» и сухари с перцем. Сашка расстроился и сказал девушке, что сладких коктейлей не выносит, поскольку после первого глотка у него начинается мигрень. Так что, как ни уговаривал его вежливый раздатчик, ярко-красной банкой Лапшин не соблазнился. Александра поколебалась и тоже от халявы отказалась — в знак солидарности. Хотя ей почему-то очень хотелось выпить… «Со мной что-то не то, — расстроилась она. — Не нужно было даже пробовать эту дрянь. Наверное, у меня появилась склонность к алкоголизму. Вот Пирогов позлорадствует!»
8. Еще не вечер…
Мелодичный звонок возвестил начало второго отделения и напомнил Александре о том, что она еще два часа назад собиралась воспользоваться мобильником, но что-то ее отвлекло, а потом, когда начался концерт, она его по привычке отключила.
— Я совсем забыла, что собиралась позвонить Миловской, — сказала она Лапшину. — На мое место никого не пускай, я скоро вернусь.
В холле дворца энергично сновали молодые юноши и девушки в черно-красной униформе, убирали со столов скатерти, собирали остатки «халявы» в огромные картонные коробки, выносили полиэтиленовые пакеты с мусором. Саша стала искать укромное местечко, где можно было спокойно поговорить по телефону, не опасаясь, что на тебя налетит какой-нибудь грузчик или уборщица. Такое место она нашла у маленького фонтанчика под кокосовой пальмой, которая явно увядала, находясь не в своей тарелке, вернее, в неподходящей для себя почве. Вокруг были такие же чахлые пальмы, но их большое количество создавало некую видимость густых зарослей. Саша присела на поребрик, выложенный из неровных камешков, и уже стала набирать номер, как услышала совсем близко от себя возбужденные голоса. Голосов было два — женский и мужской.