Далее, как объяснил Томашевич, была снята корпоративная вечеринка, и вот за этой кассетой пришлось поохотиться, поскольку лежала она буквально за семью замками, в сейфе у одного из топ-менеджеров «Гермеса». Навела на эту видеозапись молоденькая бухгалтерша, которая, сидя в маленькой кафешке за чашечкой кофе, со смехом, но вполне беззлобно рассказала о ней Томашевичу.
«Босс под страхом смерти приказал эту кассету уничтожить! — весело говорила бухгалтерша. — Но нашим ребятам жалко стало, и они ее в сейф спрятали. В отделе у главных менеджеров». Пришлось Володе напрягать технический отдел «Гоголя».
— То есть вы ее выкрали? — ужаснулся Пирогов. — А если бы попались?
— Ну не попались же, — проворчал Томашевич. — И не крали мы ничего. Тоже копию сделали. Здесь вообще-то все — копии.
— Я этого не приказывал делать, — возмущенно сказал Игорь, покрываясь холодным потом от одной только мысли о том, что было бы, если бы его ребят замели. Тут никакие связи в милицейском ведомстве не спасли бы!
— Ты приказал собрать подробную информацию о фигуранте, — упрямо возразил Томашевич. — Я не привык выполнять задания наполовину.
— Ну ты даешь! — пробурчал Игорь и махнул рукой. — Ладно, что ж теперь, давай показывай…
Камера зафиксировала огромный стол для фуршета и настраивающийся струнный квартет во фраках. Потом — многочисленных сотрудников концерна, одетых кто как: одни были в официальных костюмах и платьях, другие — в самых разнообразных нарядах вплоть до маскарадных. Все они подходили к столу, ели, пили и непринужденно галдели. Потом в съемке был перерыв — очевидно, снимавший присоединился к жующим. А когда он включил камеру снова, квартет играл «Мурку», а вся заметно подвыпившая толпа весело под нее отплясывала. Здесь были и стильные девчонки с ногами от шеи, и молодые атлетического сложения парни, и какие-то толстые тетки, и вполне солидного вида дядьки… «Мурка» сменилась самозабвенной цыганочкой, и среди пляшущих Пирогов разглядел Андрея Дмитриевича Полуянова собственной персоной! Генеральный директор «Гермеса» танцевать не умел совершенно…
«Вот это да! — изумился Игорь. — Не зря он приказал уничтожить пленку».
Между тем веселье продолжалось: персонал концерна хором запел «старые песни о главном». Полуянов пел тоже. «А где же наша Оксаночка?» — заинтересовался сыщик, но, как ни старался Пирогов, полуяновской жены в кадре не увидел. Похоже, на подобные «корпоративные вечеринки» ее не приглашали.
— Вот люди оттягиваются, — грустно сказал Пирогов, когда кино кончилось. — Может, этот Полуянов такими спевками и танцульками команду сплачивает, а?
— Черт его знает, — пожал плечами Томашевич. — Но, мне кажется, команда у него есть, причем действительно дружная. Они все друг к другу хорошо относятся. Иначе бы точно мордобитием кончилось, а тут — ничего подобного. Как это ему удается, не понимаю. Вообще-то Полуянов по образованию — психолог. Может, он тесты какие на совместимость проводит? Правда, мне никто об этом не говорил. Да и не производит Полуянов впечатление крутого интеллектуала…
— Ладно, — вздохнул Игорь. — Что у тебя там еще есть?
— Следующие кассеты мы уже сами снимали, — доложил Володя.
— Ох, чует мое сердце, мы с этой работой в трубу вылетим, — вновь погрустнел директор «Гоголя». — Как-то не тянет наш фигурант на злодея. Где мы компромат на него возьмем? Пьянка ведь не считается…
— Как я понял, жена Полуянова хочет с ним развестись, — заметил Томашевич. — Это ведь главная задача, да?
— Вроде да, — неуверенно согласился Пирогов.
— Но почему она считает, что это можно сделать только с помощью компромата на него? — продолжал Володя. — Может, развести их с помощью компромата на нее? У нас тут есть кое-что…
— Ты, Володя, вроде умный человек, — вздохнул Пирогов. — Если мы разведем их с помощью компромата на нее, то вряд ли она нам за это заплатит.
— А вы договор грамотно составьте, — ухмыльнулся Томашевич. — Цель — развод. А уж какими средствами эта цель будет достигнута, никого касаться не должно.
— Она тоже грамотная девушка, — возразил Пирогов. — Тебе не удалось выяснить, правда ли то, что она требует развода, а он не дает?
— За три дня нашего наблюдения она развода не требовала, — ответил Володя. — С другой стороны, в редкие моменты их общения она вряд ли была способна сформулировать хоть какое-то требование. Я ж говорю — заявлялась за полночь буквально на карачках.
— И где она напивалась? — заинтересовался Игорь.