— В ночном клубе «Метро», — сказал Томашевич. — Это ей несколько не по возрасту, позволю себе заметить. Все ее приятели лет на десять ее моложе. Кажется, дамочка тоскует по юной крови.
— Ладно, с ней потом разберемся, — нахмурился Пирогов. Потому что не вполне мог согласиться со своим сыщиком. Что тоскует, наверное, а вот насчет юной крови… — А что поделывал в эти дни сам Полуянов?
— Он в печали, — сообщил Томашевич. — У него собака любимая недавно сдохла. Вечерами он на ее портрет любуется. Вчера вот на Кондратьевский рынок ездил, щенков ньюфаундленда разглядывал. При этом чуть не плакал. Потом полтора часа по городу гонял безо всякой цели. «Наружка» наша весь бензин истратила…
— Сентиментальный, значит… — пробормотал Пирогов. — А что-нибудь более существенное, под углом наших, так сказать, интересов?
— Еще он в Думу собирается баллотироваться, — ответил Володя. — Вчера вот с Александрой Николаевной Барсуковой встречался, о пиаре своем договаривался…
Игорь потеребил кончик длинного носа, благодаря которому он получил когда-то кличку Гоголь, ставшую позднее названием сыскного агентства.
— И что ты мне посоветуешь, коллега? — спросил он уныло.
— Я бы попробовал с ним самим поговорить, — сказал Томашевич. — Не знаю, правда, как его на нужный разговор вывести. Может, он сам мечтает от женушки избавиться? Но эту встречу придется серьезно готовить.
— Сколько времени на это понадобится?
— Не знаю. — Томашевич покачал головой. — Это же не работяга какой-нибудь — в пивнушке к нему не подсядешь. Надо придумать что-то.
— Хочешь сказать, что не придумал еще? — недоверчиво ухмыльнулся Пирогов.
— Ну… — Володя потер подбородок. — Есть одна идейка… Главное, чтобы ты был не против.
— Ты меня знаешь, — строго сказал Пирогов. — Я могу быть против только одного — криминала.
— Я сам против криминала, — обиделся Томашевич. — Как будто мы первый день знакомы.
— Тогда действуй, — распорядился босс.
— Денег дай, — попросил сыщик. — В клубе «Метро» цены, как в «Европейской». Да и собака денег стоит немалых.
— Решил Полуянову ньюфаундленда купить? — с сомнением спросил Игорь. — Не уверен, что у тебя это получится.
— Зато я сам давно о щенке мечтаю, — бодро ответил Томашевич.
10. Дождливым вечером…
Феликс Калязин сам пришел к Саше в монтажку и аккуратно положил на монтажный стол две кассеты. Сосредоточенная на своем последнем криминальном сюжете, телеведущая не сразу оценила тот факт, что шеф пожаловал к ней собственной персоной. Обычно он требовал сотрудников к себе в кабинет, пусть даже эти сотрудники и приходились ему личными друзьями или, например, близкими подругами его жены Алены. Генеральный директор канала «Невские берега» был абсолютно убежден в необходимости соблюдать на работе строгую субординацию. Поэтому, даже подняв на него глаза, Саша не сразу поняла, кто перед нею стоит. Ну, мало ли что от усталости покажется… Дальше все было как в анекдоте: «Ой, что это у вас на плече?» На Сашином плече лежала рука Феликса Калязина.
— Ой!.. — вскрикнула она и непроизвольно дернулась, отчего ее кресло на колесиках откатилось аж на полметра.
— Нервы? — доброжелательно поинтересовался Калязин.
— Что ты здесь делаешь? — не слишком вежливо пробормотала она.
— Я не понимаю, что вообще происходит?! — искренне возмутился шеф. — Я что, уже в монтажку не могу зайти?
— Можешь, конечно, — испуганно закивала головой Саша. — Только… разве ты когда-нибудь заходил?
— Саша, это я! — по-настоящему разозлился он, решив, что она принимает его за привидение. — Твой работодатель, между прочим! Ау!
— Ау, — откликнулась она. — И что тебе надо, работодатель?
— Я тебе отвечу, — ухмыльнулся он. — Твоему работодателю надо дать тебе работу.
— Какую еще работу? — со стоном произнесла Саша. — Ты не видишь, я и так работаю? А монтажка у нас поминутно расписана. Как работодатель, ты давно бы мог позаботиться о лишней монтажке.
— Ну, понеслось-поехало! — вздохнул Феликс. — Будет вам еще одна монтажка, потерпите. Будет вам и белка, будет и свисток… И вообще, скоро все в шоколаде будете. А это, — он похлопал ладонью по своим кассетам, — гарантия нашей уверенности в завтрашнем дне.
— Что — это? — Александра подозрительно перевела взгляд с кассет на самого Калязина.
— Вот это — посылка для вашего мальчика, — продолжая ухмыляться, Феликс потряс одной из кассет и пояснил: — Я имею в виду Лапшина. А это — для тебя лично. — Он показал на вторую кассету. — От господина Чуткого.