— С этого места поподробнее, — насупился полковник. — Какое отношение к этому делу имеет Сашка?
— С этого места подробнее не получится, — виновато проговорил Мелешко. — В записной книжке покойного было записано ее имя. Я попросил ее опознать убитого, она его опознала. С этим человеком она встречалась накануне его смерти. Тот сообщил ей некоторую информацию, пока не проверенную. Она его видела живым в первый и в последний раз. Второй раз видела мертвым — в морге. Это все.
— Какую информацию он ей сообщил?
Андрей рассказал.
Полковник помял лицо ладонью, подозвал официантку, которая маячила в опасно соблазнительной близости от представителей начсостава, и, по примеру майора, попросил солянку. Андрей подумал, что зря в их столовой действуют правила, по которым нельзя продавать пиво. Впрочем, пиво продавалось в забегаловке, на улице напротив.
— Я правильно тебя понял — Полуянов и Костенко работали в одной риэлторской фирме?
— Простите, товарищ полковник. — Андрей взглянул на Барсука ясным, чистым взором. — С утра я не всегда внятно выражаюсь. Полуянов и Костенко никогда не работали вместе. И пока нет свидетельств того, что их что-то связывало.
— То есть они работали в разных риэлт-д… тьфу, ну, в разных организациях по продаже жилья?
— Вот тут… — Мелешко свернул губы в трубочку, а потом тихонько сказал «ф-р-р», — вот тут непонятно… По официальным сведениям Полуянов никогда не работал в подобных конторах.
— То есть этот Костенко навешал Сашке лапши? — возмутился Барсуков.
— Не обязательно, — покачал головой Мелешко. — Многие риэлторы работают в таких фирмах по контракту. А это означает, что в отделах кадров они официально не проходят. Ну, вы понимаете, игры с фондом заработной платы, с налогами, «пенсионкой» и так далее. Но что мы выяснили абсолютно достоверно: ни официально, ни неофициально Полуянов в фирме, с которой сотрудничал Костенко, не работал. Будем, конечно, проверять другие агентства, но… Года два на это у нас уйдет как минимум, товарищ полковник. Вы знаете, сколько у нас в городе таких агентств и какая там текучка кадров. Если кто-то когда-то что-то и знал, то теперь… Иных уж нет, а те далече…
— Не говори красиво, — усмехнулся Барсуков. — Лучше скажи честно: версий нет совсем никаких?
— Ну, почему. — Андрей пожал плечами и удовлетворенно отметил, что полковнику принесли солянку с одной маслинкой, тогда как ему положили аж четыре. Впрочем, возможно, полковник маслинок не любил, а девушка хорошо изучила его вкусы?.. — Первая версия проста, как шар, — проговорил Мелешко и снова с тоской проводил взглядом официантку. — Костенко имел компромат на Полуянова и намекнул об этом Александре, Полуянов узнал об этом, побоялся, что какие-то его темные делишки выплывут наружу, в том числе и на телевидении, ну вот и избавился от бывшего друга.
— С Полуяновым беседовали?
— Нет пока, Николай Трофимович, — тихо и по возможности проникновенно ответил Мелешко.
— Почему?
— Ну… — Мелешко углубился в густые недра солянки, состоявшие из сосисочных кружочков, ветчинных квадратиков и хорошо проваренных соленых огурчиков…
— Майор, ты оглох? — внезапно вспылил Барсук. Видимо, разозлился, обнаружив недостачу маслинок.
— Прошу простить, товарищ полковник, — отчеканил Мелешко, — но я решил пока негласным образом пронаблюдать за подозреваемым.
— Что сие значит? — ледяным тоном поинтересовался полковник. — Где рапорт руководству о разрешении мероприятия? Где бумага в прокуратуру? Почему я впервые об этом слышу?
— Вы против, Николай Трофимович? — серьезно спросил Андрей. — Если вы против, я немедленно прикажу прекратить наблюдение.
— Андрюша! — Барсуков посмотрел на Мелешко строгим и одновременно печальным взглядом. — Я против нарушений закона при исполнении наших обязанностей. Да и… господи! — вообще всегда!
— Николай Трофимович, — Андрей опустил голову, — считайте, что мы ничего не нарушали. Никто ни за кем не наблюдает, а если кто-то и наблюдает, то это не мы…