— Все ясно, — ворчливо выдохнул полковник, неожиданно прозрев истину. — Приятели встречаются в шесть часов вечера после гульбы. Впрочем, слово «после» здесь неуместно… Гульба всегда, гульба везде, гульба и ничего иного, гульба — и никаких гвоздей! Вот лозунг твой и — Пирогова!
Мелешко выронил ложку.
— Николай Трофимович, да вы же — поэт! — вскричал он на всю столовую.
Архивариус управления, сидевший у окна, подпрыгнул и смахнул со стола подставку для салфеток, отчего смутился и скукожился, затаив на майора бессильную платоническую злобу.
— С вами не только поэтом, с вами автором сериалов станешь! — проворчал Барсуков. — Ну что — я прав?
— Вполне, — согласился Мелешко. — Автор сериалов из вас получится хороший. Потому что вы профессионально разбираетесь в теме.
— Не придуривайся, — разозлился полковник. — Я прав в том, что вы, товарищ майор, привлекли к оперативно-следственным мероприятиям по делу об убийстве гражданина Костенко директора частного сыскного агентства «Гоголь» Пирогова Игоря Петровича? Или он сам предложил свои услуги, добровольно?
— Та ни… — когда шеф злился, Андрей любил прикинуться украинским деревенским простачком и погутарить на малороссийской мове, поскольку, во-первых, род Мелешко действительно корнями уходил в Малороссию, а во-вторых, внешность у Андрея была самая что ни на есть хохляцкая. Чтобы еще больше походить на своих предков, он и усы себе отращивал, как у «Козаков» из знаменитого мультфильма. «Козак Андрийка» скорее рассмешит полковника, полагал он, нежели отличник-выпускник университета Андрей Евгеньевич Мелешко. — Усе само собой вышло…
— Хорошо бы, если бы в нашем деле все само собой выходило, — усмехнулся Барсуков. — Но вот у меня, например, как-то не получается — само собой… Может быть, научишь, чего делать, чтобы получалось?
Андрей развел руками.
— Честное слово, товарищ полковник. Пирогов установил наблюдение за Полуяновым совершенно безотносительно наших дел. Игоря наняла жена Полуянова, которая собирается разводиться. Узнав о наших проблемах, он любезно согласился изредка предоставлять нам материалы наблюдения. Кстати, мы нигде документально не фиксируем бескорыстную лепту частного сыщика в наше благородное дело.
— Ох, майор… — в сердцах пробормотал полковник. — И что нарыл частный сыск?
— Ничего, — вздохнул майор. — Все чисто. Ни одной детали, указывающей, что со стороны Полуянова имело место преступление. И вообще — что он когда-то был знаком с Костенко.
— А ты хочешь, чтобы он на каждом углу кричал, что убил Костенко? Или заказал его?
— Ну, на это мы не рассчитывали, — серьезно ответил Андрей. — Но если они были хорошими друзьями, не могло не быть разговора о смерти Костенко, о его похоронах, в конце концов. Все-таки принято ходить на похороны друзей.
— То, что Полуянов ведет себя так, как будто бы никогда убитого не знал, не означает, что они действительно не были знакомы, — сказал Барсуков. — Возможно, такое поведение вызвано именно желанием не фигурировать в следствии. Нужно копаться в биографиях Костенко и Полуянова, Андрей. Какой бы объемной эта работа ни была. А как насчет того, что Костенко могли убрать его деловые партнеры? Что-нибудь выяснили об этом элитном доме?
— Здесь еще чище, — удрученно проговорил Мелешко. — Дом находится на балансе муниципального совета. Да, те пенсионеры, которые переселяются в этот дом, отдают свое жилье, как правило, неплохое. Но отдают городу, а не частной лавочке. Все законно, никакого криминала. В качестве директора этого заведения Костенко вряд ли занимался бизнесом. О какой-то другой его деятельности нам пока ничего неизвестно.
— Стало быть, все-таки глухарь… — пробормотал полковник и отодвинул горшочек с остатками солянки. — Так и доложим начальству?
— Имеем право, — вздохнув, сказал Андрей. — Но проклятая ментовская совесть вынуждает меня еще немного поработать.
— Есть какие-то идеи? — вскинул брови полковник.
— Вообще-то… — Мелешко отвел взгляд. — Я собирался обратиться за помощью к вашей дочери. Телевизионное начальство велело ей раскручивать Полуянова в аналитической программе. Глядишь, что-нибудь и выяснится интересное в процессе работы…
— Вот идея, так идея! — недовольно вскричал Барсуков и приготовился даже кулаком по столу ударить, но в последний момент передумал. — И это называется — поработать самому?!
Архивариус у окна снова нервно дернулся, и его круглые, без оправы очки упали прямехонько в стакан с минеральной водой. Что он при этом подумал про ментов родного управления, история умалчивает.